Десять минут спустя раздался оглушительный взрыв, который, казалось, был слышен во всей стране. Правый флигель отеля «Царь Давид» взлетел на воздух.

«Исход» был готов отплыть к берегам Палестины.

Ари назначил отправление на утро после торжественного ужина в честь праздника Хануки, устроенного на террасе «Купола».

Было приглашено около трехсот гостей. Небольшая еврейская община Кипра и команда «Исхода» сидели за длинным столом. Выздоровевших, веселых детей, одетых в новую одежду, встретил гул восторга. Их завалили подарками. Дети оставили себе по одному сувениру, остальные попросили раздать тем, кто оставался в Караолосе. Столы ломились от лакомств, и дети кричали от радости. Голод и страх были позади. Тогда они вели себя как взрослые герои, но теперь снова стали детьми. Вокруг террасы толпились десятки греков и англичан, они тоже радовались.

Карен лихорадочно искала глазами Китти, и вся засияла, когда заметила ее у перил с Марком Паркером.

— Иди сюда, Китти, — крикнула Карен, — здесь есть место для тебя.

— Это твой праздник, — ответила Китти. — Я буду смотреть.

Когда дети налюбовались подарками, из-за стола встал Давид. На террасе воцарилась тишина. Только глухой шум прибоя доносился со стороны моря.

— Сегодня мы празднуем первый день Хануки, — начал Давид. — Мы празднуем этот день в честь Иуды Маккавея, его мужественных братьев и горстки верных ему людей, которые спустились с гор Иудеи, чтобы бороться с греками, поработившими наш народ.

Дети подперли щеки кулаками и приготовились слушать.

— У Иуды Маккавея с горсточкой храбрецов, в сущности, не было никаких шансов победить такого мощного противника, как греки, которые правили тогда всем миром. Но он верил, что единый и истинный Бог укажет ему путь. Иуда был прекрасным воином. Он раз за разом обманывал греков и завлекал их в западню. Его люди были храбрейшими бойцами, так как несли в своих сердцах веру в Господа. Маккавеи взяли Иерусалим и вышвырнули всемогущих греков из Палестины.

Раздался взрыв аплодисментов.

— Иуда вошел в Храм, его воины разрушили изваяние Зевса и вновь посвятили Храм единому истинному Богу. Тому самому Богу, который помог нам в нашей борьбе с англичанами.

Давид рассказал историю возрождения еврейского народа. Китти Фремонт слушала его с особым вниманием. Она смотрела на Карен, на Дова Ландау, на Марка и вдруг почувствовала, что кто-то остановился рядом с ней. Это был бригадный генерал Брюс Сазерленд.

— Сегодня вечером, — продолжал Давид, — мы зажжем первую свечу Меноры. Каждый вечер будем зажигать по свече, пока их не наберется восемь. Мы называем Хануку праздником свечей.

Давид Бен Ами ко всеобщему восторгу детей зажег первую свечу.

— Завтра вечером в море мы зажжем вторую ханукальную свечу, а третью уже в Эрец Исраэль.

Давид надел ермолку. Китти смотрела на Зеева Гильбоа, галилейского хлебороба; на Иоава Яркони, марокканского еврея; на Давида Бен Ами, студента из Иерусалима. Наконец ее взгляд задержался на Ари Бен Канаане. Вокруг его глаз были синие круги — свидетельство глубокой усталости. Давид положил Библию на стол и произнес:

— Не дремлет и не спит хранящий Израиля.

По телу Китти Фремонт пробежал холодок. Она не могла оторвать взгляда от усталого лица Ари. Не дремлет и не спит хранящий Израиля…

Ветхая машина «Исхода» задребезжала, судно дало задний ход, направляясь к середине бухты, чтобы выйти в открытое море и взять курс на Палестину.

Утром перед пассажирами показалась земля.

— Палестина!

— Эрец Исраэль!

Дети смеялись, пели, плакали.

Старая лохань подплывала к берегу, и весть об этом распространилась по всей стране. Наконец-то прибыли дети, те самые дети, что заставили сдаться всемогущую Британскую империю!

«Исход» вошел в гавань Хайфы под звуки оркестра. Салют взлетел над Хайфой, над селами, кибуцами, мошавами, над дорогой в Иерусалим.

Двадцать пять тысяч жителей Палестины пришли на пристань, чтобы приветствовать маленькое судно. Оркестр местной филармонии исполнил еврейский гимн «Гатикву» — «Надежду».

Китти Фремонт увидела, что по щекам Карен текут слезы.

«Исход» пришел домой.

Колонна серебристо-синих автобусов транспортной компании «Эггед» ждала детей на пристани. Торжественную встречу сократили до минимума. Ребят усадили в автобусы и вывезли из порта. Их сопровождал конвой британских бронемашин.

Карен опустила стекло и на ходу что-то крикнула Китти, но та из-за шума ничего не разобрала. Автобусы укатили. Четверть часа спустя пристань опустела; остались только бригада докеров и несколько британских часовых.

Китти стояла неподвижно у перил «Исхода», ошеломленная внезапной переменой. Она с трудом соображала, где находится, и смотрела на Хайфу, которая была прекрасна той особой красотой, что отличает любой город, построенный на склонах гор вокруг залива. У самого берега ютились домишки арабского квартала. Еврейский район простирался по всему склону горы Кармель. Слева, рядом с Хайфой, открывалась футуристическая панорама огромных резервуаров и труб нефтеочистительного завода, куда подходил нефтепровод из Мосула. Неподалеку в доке стояли на якоре штук десять ветхих и обшарпанных судов Алии Бет, которым, подобно «Исходу», удалось добраться до палестинского берега.