— Тогда откуда интерес у ФБР?

Корсак задумался.

— Может, у Йигеров есть друзья наверху. И теперь кто-то из них вопит о справедливости.

— Тогда почему бы Дину прямо не сказать нам об этом?

— Федералы вообще не любят распространяться о своих делах, — ответил Корсак.

Она окинула взглядом здание морга. Было уже около полуночи, а она не видела, чтобы Маура Айлз выходила. Когда Риццоли покидала лабораторию, Айлз диктовала отчет и едва махнула ей рукой на прощание. Королеву мертвых, как всегда, мало интересовали живые.

А разве я другая? Вчера, когда я легла спать, у меня перед глазами тоже проплывали лица убитых женщин.

— Это дело вышло за рамки убийства Йигеров, — сказал Корсак. — У нас ведь имеется уже второй комплект останков.

— Думаю, это может снять подозрения с Джо Валантайна, — заметила Риццоли. — Теперь мы знаем, что наш неизвестный мог подцепить волос с ранее убитой жертвы.

— Нет, я с Джо пока не закончил. Поработаю еще немного.

— У вас что-то есть на него?

— Ищу, ищу.

— Здесь нужно больше, чем старые грешки вроде вуайеризма.

— Но этот Джо все-таки странный. Находить удовольствие в том, чтобы красить губы мертвым старухам…

— Странность — это еще не преступление. — Она вновь подумала о Мауре Айлз. — В какой-то степени все мы со странностями.

— Да, но с нормальными странностями. А про Джо этого не скажешь.

Риццоли рассмеялась. Этот разговор грозил перерасти в бред, и к тому же она слишком устала, чтобы продолжать его.

— Что такого я сказал? — недоуменно произнес Корсак.

Она двинулась к своей машине.

— Я просто устала. Мне нужно поехать домой и немного поспать.

— Вы будете здесь, когда придет доктор по костям?

— Да, буду.

На завтра в лабораторию был вызван судебный антрополог, который вместе с доктором Айлз должен был осмотреть скелет второй женщины. Хотя перспектива повторного визита в этот дом ужасов ее вовсе не радовала, Риццоли не могла пренебрегать своими обязанностями. Подойдя к машине, она открыла дверцу.

— Эй, Риццоли! — крикнул ей вслед Корсак.

— Да?

— Вы ужинали? Может, съедим по гамбургеру?

Это было привычное для копов приглашение. Гамбургер, пиво, несколько часов общения, чтобы снять стресс после тяжелого дня.

В этом не было ничего особенного, но ей вдруг стало неуютно, потому что в его голосе она уловила одиночество, отчаяние. А ей сейчас не хотелось такой унылой компании.

— Может, в другой раз, — сказала она.

— Да? Хорошо, — согласился он. — В другой раз. — И, коротко махнув ей рукой, развернулся и направился к своей машине.

Дома она обнаружила на автоответчике послание от своего брата Фрэнки. Разбирая почту, она слушала его голос и мысленно представляла себе его расхлябанную фигуру и наглую физиономию.

— Эй, Джени? Ты дома? — Длинная пауза. — О, черт! Послушай, я совсем забыл про мамин день рождения завтра. Может, сделаем общий подарок? Черкни там и от меня пару слов. А я тебе вышлю чек. Просто скажешь мне, сколько с меня, договорились? Пока. Да, совсем забыл: как у тебя дела?

Она отшвырнула почту и пробормотала:

— Да, Фрэнки. Заплатишь, как и в прошлый раз. — Впрочем, в любом случае он опоздал. Подарок уже был доставлен — комплект полотенец персикового цвета с монограммой Анжелы. В этом году Джени опять за все платит. Фрэнки всегда находил тысячу оправданий собственной бездеятельности в том, что касалось матери. Он служил сержантом в Кемп-Пендлтоне, и Анжела очень беспокоилась за его безопасность, как будто он каждый день ходил в атаку на врага. Она даже высказывала опасения, не голодает ли Фрэнки. Да уж, конечно, мама. Морская пехота США наверняка уморит голодом твоего двухсотфунтового сыночка. Вот Джейн действительно не ела ничего с утра. А после того как ее вывернуло наизнанку в морге, в желудке вообще было пусто, так что сейчас она испытывала зверский голод.

Она пошарила в кухонных шкафах и обнаружила поистине королевскую закуску — консервированного тунца, которого и съела прямо из банки, вприкуску с солеными крекерами. Так и не утолив голод, она вернулась за компотом из персиков и тоже умяла его в один присест, не отрывая взгляда от карты Бостона, пришпиленной к стене.

Парк Стоуни-Брук выделялся зеленым пятном в окружении пригородов — Уэст-Роксбери и Кларендон-Хиллз на севере, Дедхем и Рэдвилл на юге. Летом сюда ежедневно стекались толпы отдыхающих — семьи с детьми, любители бега, пикников. Кто заметит одинокого мужчину в машине, следующего по Эннекинг-Парквей? Кто обратит внимание на то, что он оставляет автомобиль на стоянке и устремляется в лес? Городской парк — это отдушина для тех, кто устал от асфальта и бетона, людской толчеи и шума транспорта. И среди тех, кто пришел сюда искать тишины и прохлады, был кто-то, кто имел совсем другие планы. Хищник, который искал место, где бы бросить растерзанную добычу. Она попыталась увидеть картину его глазами: плотная стена деревьев, ковер из мертвых листьев. И целый мир насекомых и других лесных обитателей, которые с радостью помогут ему расправиться с останками.