— Куда же пан так быстро побежал? — издевательски поинтересовался он у Гонсерека.

— Об этом вам расскажут на небесах, — ухмыльнулся тот. — Ждать осталось недолго, скоро все узнаете.

Войтик прыгнул вперед, и зазвенела сталь клинков. Не достигнув успеха в первом натиске, соперники, словно сговорившись, отскочили один от другого и на мгновение замерли. Потом выставили перед собой сабли, пригнулись и начали кружить, выжидая удобного момента, чтобы нанести удар противнику в спину или в бок.

— Лайдак [10] , — зло шипел Марцин. — Я отрежу тебе уши!

— Побереги свои, — не оставался в долгу Войтик.

Он горел желанием отомстить коварному Гонсереку. Это же надо, опуститься до такой подлости: подкараулить противника в засаде, чтобы расправиться с ним до поединка! И еще призвал для этого на помощь каких-то оборванцев без роду и племени. Хотя разве благородный человек согласился бы на такое?

— Вам пора следом за подручными! — Войтик сделал выпад, но пан Марцин умело отбил его и вновь отскочил, сохраняя дистанцию.

— Я не имею к этим разбойникам никакого отношения, — заявил он, отступая на мост.

Гонсерек понимал: Войтик моложе, у него лучше дыхание и поэтому нужно постараться вымотать его, а еще лучше — заставить биться в невыгодном положении. Он решил увлечь за собой противника в конец моста, а там заманить к воде. Если не удастся покончить с Войтиком на откосе, то на топком берегу тот уже не сможет так прыгать и скакать. А потеряв подвижность, быстро станет жертвой Марцина, более технично владеющего клинком.

— Ты трус! — наступая, ревел ослепленный яростью Войтик.

Гонсерек только усмехался, парируя удары. Кажется, замысел вполне удается: до конца моста осталось всего несколько шагов, а это пустяк. Главное, он сумел выдержать первый, бешеный напор пана Войтика! Теперь надо заманить его на откос, и там задор молодости неизбежно уступит победу хладнокровному опыту.

«Что ты делаешь? — мысленно обратился к приятелю наблюдавший за ходом поединка лекарь. — Неужели не видишь, куда он тебя тянет? Болван, зачем поддаешься?»

Он схватился за рукоять пистолета, торчавшего за поясом, но передумал. Нельзя стрелять! Он и так помог Войтику, а сейчас вмешаться в поединок практически нет возможности. Слишком велико расстояние для прицельного выстрела: пуля могла поразить любого из дуэлянтов, постоянно менявшихся местами.

Увидев совсем рядом откос, полого уходивший к реке, пан Марцин повеселел. Делая один ложный выпад за другим, он закружил возле Войтика, старательно добиваясь, чтобы тот оказался спиной к откосу и начал отступать к воде. Наконец ему это удалось.

— Пан любит танцевать обертас? — зорко следя за каждым движением противника, процедил он. — Не хочет ли пан сейчас поплясать?

Но Войтик проявил упрямство, никак не желая делать то, что должен был делать, следуя правилам и общепринятым законам боя на саблях. Он как бы внезапно вспомнил наставления Казимира и неожиданно для пана Марцина прыгнул вперед, вместо того чтобы отступать. Прыгнул — и нанес мощный удар!

Гонсерек едва успел подставить клинок, прикрыть им голову и грудь, иначе острая сталь в руке Войтика раскроила бы его от плеча до пояса. Такой прыти он никак не ожидал и, даже немного растерявшись, упустил инициативу. А Войтик смело атаковал, наскакивал, как драчливый петух, и шаг за шагом теснил пана Гонсерека к середине моста. Сходясь с ним грудь в грудь, он отбрасывал его все дальше и дальше от откоса и грозил прижать к широким деревянным перилам, полностью лишив свободы маневра. Это уже сулило встречу с несговорчивой безносой дамой, закутавшей кости в белый саван.

Отчаянно отбиваясь, Марцин применил не раз выручавшие его финты и попытался заманить противника к противоположному откосу, но Войтик вовремя разгадал его замысел и не поддался.

— Так его, так! — шептал Казимир. Он раздвинул ветви кустов, чтобы лучше видеть происходящее на мосту.

Войтик будто услышал. Он вновь атаковал, нанося удар за ударом, постоянно сходился с Гонсереком вплотную, заставлял его тратить много сил, чтобы удержаться на ногах, сохранить равновесие. Со стороны казалось, что наскоки Войтика пока не принесли результата, что пан Марцин стоит как скала, отражает атаки и даже переходит в контрнаступление, но опытный глаз Чарновского уже уловил момент перелома в поединке и приближение конца. И конец не замедлил себя ждать.

— Как пляшется пану? — спросил Войтик и в очередной раз заставил Марцина отступить еще на несколько шагов.

Тот не ответил. Стиснув зубы, он думал, что проклятый лайдак заставляет его бороться, а не действовать клинком. Какая-то мужицкая драка, но не бой на саблях. Войтик тяжелее и сильнее физически, поэтому Гонсереку стоило немалого труда отжимать от себя его клинок. Но следовало признать, такая тактика не давала ему возможности воспользоваться свободой маневра и раскроить противнику череп.