Шрифт:
— Здравствуй, бабушка Огюста! Здравствуйте, Язон Брагель! Здравствуйте, Даниель Розенфельд!
Все трое стоят с разинутыми ртами, не в силах вымолвить ни слова. Так он не умер! Он здесь живет! Как здесь можно жить? Они не знают, с какого вопроса начать…
— Добро пожаловать в нашу маленькую общину.
— Где мы?
— Вы в протестантском храме, построенном Жаном Андруэ Дю Серсо в начале семнадцатого века. Андруэ прославился тем, что построил особняк Сюлли на улице Святого Антуана в Париже, но, по-моему, его истинный шедевр — этот подземный храм. Километры тоннелей из тесаного камня. Вы видели, воздуха достаточно в течение всего пути. Он, должно быть, сделал трубы или сумел использовать воздушные мешки естественных галерей. Как ему это удалось, ума не приложу. И это не все, здесь есть не только воздух, но и вода. Вы, конечно, заметили ручьи, пересекающие некоторые участки тоннеля. Посмотрите, один выходит сюда.
Джонатан показывает источник постоянного журчания, это скульптурный фонтан, находящийся за органом.
— Веками люди укрывались здесь, чтобы спокойно и беспрепятственно заниматься делом, требующим… скажем так, большой сосредоточенности. Об этом убежище мой дядя Эдмон прочел в старинной книге. Он здесь работал.
Джонатан подходит ближе, он весь лучится доброжелательностью, он абсолютно раскован. Огюста буквально ошеломлена.
— Но вы ведь, наверное, очень устали. Идите за мной.
Он толкает дверь, из которой появился чуть раньше, и ведет их в комнату, где стоят углом несколько диванов.
— Люси, — окликает он, — у нас гости!
— Люси? Она с тобой? — радостно восклицает Огюста.
— М-да-а… И сколько же вас здесь? — спрашивает Даниель.
— Пока нас восемнадцать: Люси, Николя, восемь спасателей, инспектор, пять жандармов, Бишлейм и я. Короче, все, кто дал себе труд спуститься. Вы их всех скоро увидите. Извините нас, но в нашей общине сейчас четыре часа утра, и они спят. Вы только меня разбудили своим приходом. Ну и закоптились же вы в коридорах, надо же…
Появляется Люси, тоже в халате.
— Здравствуйте!
Она подходит, улыбаясь, и обнимает всех троих. За ней силуэты в пижамах просовывают головы в проем двери, чтобы увидеть «вновь прибывших».
Джонатан приносит большой графин воды из фонтана и стаканы.
— Мы оставим вас, пойдем оденемся и приготовимся. Мы встречаем всех новеньких маленьким праздником, просто не ожидали, что вы заявитесь среди ночи… До скорого!
Огюста, Язон и Даниель стоят неподвижно. Вся эта история просто не укладывается в голове.
Даниель вдруг щиплет себя за руку. Огюста и Язон находят идею превосходной и делают то же самое. Но нет, реальность иногда фантастичнее снов. «Вновь прибывшие» переглядываются, совершенно сбитые с толку, и обмениваются улыбками.
Через несколько минут все собираются и рассаживаются на диваны. Огюста, Язон и Даниель пришли в себя и жаждут объяснений.
— Вы только что говорили о трубах, мы далеко от поверхности земли?
— Нет, метра три-четыре максимум.
— Так значит, можно выйти на воздух?
— Нет, нет. Жан Андруэ Дю Серсо разместил свой храм как раз под огромной, плоской, удивительно прочной скалой — она из гранита!
— Правда, она имеет проход толщиной в руку, — добавляет Люси. — Это отверстие служило еще и вентиляционной трубой.
— Служило?
— Да, теперь этот проход используется для других целей. Но это не страшно, есть другие боковые вентиляционные трубы. Сами видите, мы здесь не задыхаемся…
— Но выйти нельзя?
— Нет. Во всяком случае не через верх.
Язон озабоченно хмурится.
— Но, Джонатан, зачем тогда ты устроил эту убирающуюся стену, ловушки, раздвигающийся пол, сеть?.. Мы здесь заперты навсегда!
— Именно этого я и добивался. Мне пришлось немало потрудиться и потратиться, но иначе было нельзя. Когда я первый раз пришел в этот храм, я нашел аналой. Кроме «Энциклопедии относительного и абсолютного знания», я обнаружил письмо моего дяди, адресованное лично мне. Вот оно.
Они читают:
«Дорогой Джонатан, Ты все-таки решился спуститься, несмотря на мое предупреждение. Значит, ты храбрее, чем я думал. Браво. Я давал тебе один шанс из пяти. Твоя мать говорила мне, что ты боишься темноты. Если ты здесь, значит, ты, помимо других слабостей, преодолел и эту, и воля твоя укрепилась. Она понадобится нам.
Ты найдешь в этой папке “Энциклопедию относительного и абсолютного знания”, которая на тот день, когда я пишу эти строки, составляет двести восемьдесят восемь глав, рассказывающих о моей работе. Я хочу, чтобы ты продолжил ее, она того стоит. Основная цель моей работы — изучение цивилизации муравьев. Ты прочтешь и поймешь. Но сначала у меня к тебе есть очень важная просьба. К тому моменту, как ты придешь сюда, я не успею оборудовать устройства, оберегающие мою тайну (если бы я успел, письмо было бы составлено по-другому).
Я прошу тебя сделать их. Я набросал эскизы, но думаю, что ты сможешь их усовершенствовать при помощи твоих знаний. Цель создания этих механизмов проста. Необходимо, чтобы людям было бы непросто добраться до моей берлоги. Те же, кто сумел это сделать, не должны иметь возможности вернуться и рассказать о том, что они нашли.
Я надеюсь, что ты добьешься успеха, и это место принесет тебе столько же “богатств”, сколько оно дало мне.
Эдмон».— Джонатан подчинился правилам игры, — объяснила Люси. — Он изготовил все предусмотренные ловушки, и, как видите, они работают.
— А скелеты? Это люди, на которых напали крысы?
— Нет. — Джонатан улыбнулся. — Уверяю вас, никто не погиб в этом подземелье с тех пор, как здесь обосновался Эдмон. Скелетам, которые вы нашли, как минимум лет пятьдесят. Кто знает, какие драмы здесь разыгрывались тогда. Может быть, какая-нибудь секта…
— Но значит, мы никогда не сможем подняться?