Шрифт:
— Нет. Слишком утомительно. Я до сих пор не понимаю, почему компания платит мне комиссионные за товар, который я не продавал, но они, по крайней мере, не обманывают меня, так что здесь я умываю руки. Но ответ на свой главный вопрос — тот, который касается тебя, — я все-таки нашел, и самолюбие мое больше не страдает.
Надя почувствовала неладное.
— Меня? Что меня касается?
— Твое финансирование. Я выяснил, куда идут деньги, предназначенные на исследования.
— И куда же?
— На покупку акций, — ответил Даг с ухмылкой. Он был похож на мальчишку, нашедшего пиратский клад. — Все свободные деньги они пускают на покупку акций компании. — Даг наклонился к Наде и понизил голос: — Давай не будем произносить название компании, ладно? Так, на всякий случай.
Надя посмотрела по сторонам. Уж не думает ли Даг, что за ним следят?
— Нет, я не параноик, — сказал Даг, как бы читая ее мысли. — Но нужно соблюдать осторожность. Ну так вот, я сопоставил время покупок акций с колебаниями их стоимости, и оказалось, что всякий раз, когда их цена падает, они скупают их пачками.
— Поддерживают цену? Но зачем?
— Не имею представления. Но зато я догадался, зачем они сгребают под себя эти акции. Представь: если ты точно знаешь, что акции подпрыгнут в цене, разве тебе не захочется собрать их как можно больше, чтобы ни с кем не делиться?
— Но ведь это незаконно и просто глупо. Они же владельцы компании, значит, у них и так уже есть кучи этих акций.
Даг пожал плечами:
— Человеческая жадность беспредельна. Но главное в том, что они уверены в росте акций. И вот это, моя дорогая, следует принять к сведению.
Надя поймала себя на мысли о возможных источниках кредитования, но тут же спохватилась.
— Зачем? — спросила она с упреком. — Чтобы мы могли воспользоваться украденной информацией и нажиться на акциях?
Даг отвел глаза, потом взглянул на Надю.
— Звучит резковато, — вздохнул он. — Легкие деньги... это такой соблазн. Я ведь не святой. Мне казалось, что это классная идея... получить таким образом деньги на раскрутку и открыть свое дело. Но сейчас, когда ты здесь, мне уже так не кажется.
— Я тоже не ангел с крылышками и уже начала прикидывать, как воспользоваться такой удачей. Мы с мамой зажили бы совсем по-другому.
— Но что нам мешает?
— Совесть, наверное. Хотя многие сочтут нас дураками, если мы упустим такую возможность.
Даг погладил ее по руке.
— С тобой я никогда себя дураком не чувствую.
Надя рассмеялась:
— Сколько виски ты уже проглотил?
Даг молча улыбнулся. Любовь, которую она читала в его глазах, отражалась в ее собственных.
Они немного помолчали. Наконец Надя отважилась задать вопрос, который беспокоил их обоих:
— Интересно знать, а почему они так уверены, что акции взлетят в цене?
— Здесь может быть две причины, — предположил Даг, поднимая два пальца. — Либо их собирается проглотить другая компания, либо... они ждут какого-то прорыва, например нового лекарства, которое завоюет весь рынок. — Даг указал поднятыми пальцами в сторону Нади. — Эй, может быть, это тот самый проект, над которым ты работаешь? Возможно, именно от тебя зависит будущее компании.
От меня? Надя почувствовала, как у нее внутри все сжимается. Если бы Даг знал, как плачевно обстоят дела с этим проектом.
— Ну, если так, — задумчиво произнесла она, — тогда лучше оставить деньги в банке. И я, пожалуй, выпью немного шардоне.
8
— Не знаю, как ты ухитряешься всегда приходить последним, — раздраженно произнес Кент Гаррисон, когда Люк вошел в комнату для совещаний. Кент был втиснут в розовую рубашку гольф того же оттенка, что и румянец на его толстых щеках.
Тебя забыл спросить, подумал Люк, изобразив приветливую улыбку.
— Просто мне везет.
Кент позвонил ему час назад.
— Мы застукали этого мерзавца, — сообщил он и пригласил Люка на экстренное совещание. Больше он ничего не сказал, но Люк догадался, о чем идет речь: программисты вычислили хакера, взломавшего сеть компании.
Кент недобро усмехнулся:
— Чем ты там занимался? Бутылки свои пересчитывал?
Люк остолбенел. Неужели они знают? Он быстро взглянул на франта Эдвардса. Тот выглядел ужасно. Мятая рубашка, всклокоченные волосы, мутный взгляд, отсутствующее выражение лица — наверняка сидит на транквилизаторах.