Шрифт:
— Неплохо было бы.
Хотелось обыскать дом в тот же вечер, да, видно, потерпеть придется.
— Неплохо? Это будет почти героический подвиг.
— До завтра, герой.
Закончив разговор с Эйбом, Джек позвонил Алисии.
6
— Откупорить другую? — спросил официант, забирая пустую бутылку из-под мерло.
Уилл взглянул на нее, вопросительно подняв брови.
— Можно еще чуть-чуть выпить, — пожала плечами Алисия. — Превосходное вино.
Как и все прочее, испробованное в тот вечер. «Зов» оказался маленьким шумным заведеньицем рядом с Юнион-сквер, скорее бистро, чем ресторан. Но ягненок на вертеле, поставленный между ними на деревянном блюде, мариновался в чем-то неописуемом, вкусней мяса она никогда не едала.
Что касается вина, можно выпить гораздо больше.
Дневной звонок Джека разволновал ее. Изумило согласие Томаса и араба заплатить за дом запрошенные десять миллионов; озадачила их уверенность, что в доме хранится нечто гораздо более ценное; окончательно добило решение Джека провести в доме обыск.
Причем речь шла не о каком-то неопределенном будущем. Он собирается идти завтра. Завтра!
Нет, сказала Алисия. Нет, нет, нет. К этому она еще не готова. Если он хочет завтра обыскивать дом, пускай идет один.
Джек настаивал, напоминал, что она там жила, знает все потайные местечки. Обязана быть рядом.
В конце концов она себе сказала, что это всего-навсего дом, черт возьми, и уступила.
Джек заедет за ней завтра вечером, в семь.
Алисия передернулась, оторвала взгляд от тарелок. Уилл с официантом смотрели на нее... в ожидании.
— Извините, — пробормотала она. Чего-то, видно, не расслышала.
— Желаете продегустировать? — спросил Уилл, указывая на новую бутылку вина в руках официанта.
— Нет. Если в этой бутылке то же, что в первой, наверняка отлично. — Все эти дегустации абсолютная чепуха. В любом случае не такой уж у нее изощренный вкус. Вино либо нравится, либо нет.
— Ну, — сказал Уилл, когда официант налил бокалы, — какие у вас планы на эту неделю?
Сегодня я участвовала в незаконном вторжении в дом в Мидтауне, завтра вечером собираюсь участвовать во взломе и очередном незаконном вторжении.
— Да, наверно, обычные. Знаете, буду бороться с болезнями. А у вас?
— Тоже обычные: буду искать ростки преступлений, выпалывать с корнем.
Посмеялись. Может быть, дело в вине, но ей все больше нравится непринужденность Уилла, несерьезное к самому себе отношение. Нравится кривоватая усмешка, манера держать бокал за ободок, покачивая во время беседы, манера, слушая, смотреть ей в глаза. Раньше Алисия ничего этого не замечала.
Почти прикончили вторую бутылку мерло, и, когда выходили из ресторана, она себя чувствовала согревшейся и довольной. Доехав до дому, услышала собственный голос, приглашающий Уилла зайти.
Дрогнула в тревожном спазме — зачем я это делаю? — но велела себе успокоиться. Все будет хорошо. Побыть вместе с ним дома... сегодня... все будет в полном порядке. Ей этого хочется... ей это нужно.
— Кофе хотите? — спросила она, повесив его пальто.
— Нет. Кофе, выпитый у «Зова», наверно, полночи пролержит меня на ногах. Впрочем, кое-чего хочу.
Алисия повернулась к нему, он легонько ее обхватил, притянул.
Она, подавив опасения, ближе придвинулась, понимая, как он осторожен, зная, что он отступится при малейшем сопротивлении. Хорошо. Хорошо очутиться в надежных объятиях, под защитой, расслабиться и — будь что будет — хоть раз, всего раз отказаться от вечного одиночества, не замыкаться в себе, не одной все решать и все делать. Хоть один раз побыть с кем-то вместе. Всего один раз.
Он потянулся к ней, и она еще больше встревожилась, но не стала противиться.
Хорошо... все будет хорошо...
Ощутила на своих губах его губы, мягкие, теплые, внутри от вина разливалось тепло, да, все будет в полном порядке...
Руки крепче ее обняли, она вдруг задохнулась. Попала в ловушку, надо вырваться на свободу, набрать воздуху в грудь.
Резко запрокинула голову, прервав не совсем состоявшийся поцелуй, взмахнула руками, толкнула.
— Пустите!
Уилл ошеломленно ее отпустил, отодвинулся.
— Алисия, в чем...
— Уйдите!
Он поднял руки, еще на шаг отступил.
— Ухожу. Видите?
Ее душила паника — дикая, бесформенная, давящая, безрассудная. Бежать из своего дома некуда, значит, он должен уйти. В душе что-то кричало, нет, пусть останется, но ею руководило нечто более сильное, неумолимое, непобедимое.
— Простите, Уилл, — пробормотала она, стараясь говорить спокойно. Слова, тем не менее, как-то дребезжали в горле. — Я просто не могу... Сейчас не могу. Ничего?