Воссидло совсем не такой, как прежние врачи. Те были просто чиновники.

Нет, у Антонии нет ни малейшего желания закиснуть в этом магазине. Жаль каждого дня. С улыбкой ходила она по магазину. Она опять стала разговаривать с Гизелой. Ах, поскорее бы весна!

Оттепель превратила все дороги нефтяного района в непроходимые болота.

— Идите правее, Соня! Осторожно, здесь трубы!

Жак каждую минуту предостерегал Соню. Он знает здесь каждый шаг. Соня выбрала для осмотра нефтепромыслов очень плохой день. Вчера еще дороги были прихвачены морозом.

— Это ничего, Жак, ведь я в галошах, — смеялась Соня. Жак ведет ее за руку по скользким дощатым мосткам.

Иногда поддерживает ее, обнимая за талию, чтобы она не поскользнулась. Повсюду проложены трубы, берегись! На земле, над землей трубы толщиной в руку, а между ними тянется кабель. Как во всем этом разобраться? Воздух между черными вышками совсем желтый и какой-то густой. Соня находит, что всё это очень безобразно и прозаично, но всё же интересно; неизвестный и несколько таинственный для нее мир. На этой скважине работают насосом, здесь — желонкой. А вот новая вышка, там идет бурение. На «Турецком дворе» стоит совершенно черная буровая вышка, — это старый ветеран, теперь он на покое.

— Здесь мы начали, — объясняет Жак.

А теперь она должна осмотреть пробную скважину номер двадцать три. Там сейчас забил фонтан, правда, слабый. С вышки стекали струйки нефти, скважина словно потела ею.

Черные подтеки расплывались по липкой грязи. Когда Жак распахнул дверь, их обдало мелким нефтяным дождем, и через несколько мгновений Соня ушла, так и не разглядев как следует колыхавшуюся в воздухе струю фонтана.

— Всё это необыкновенно таинственно, точно земля дышит! — сказала Соня.

В заключение Жак показал ей нефтеперегонный завод, где производилась очистка бензина, бензола, легкой и тяжелой нефти. А теперь она должна еще посмотреть, как он живет. Это совсем недалеко отсюда. Да, конечно, это очень интересует ее! «События развиваются точно так, как я и предвидел», — думал Жак, помогая Соне снять шубку. Он был терпелив и не спеша завоевывал ее; теперь он чувствовал, что она принадлежит ему. Он так был уверен в своей победе, что чуть не поцеловал ее в шею.

Соня сняла перчатки и подышала на застывшие руки.

— О, как у вас здесь тепло, Жак! — сказала она, с любопытством осматривая комнату. Да, он вроде кошки: любит, чтобы было тепло. В кабинете Соня заинтересовалась приколотыми к стене огромными картами местности и загадочными чертежами, и Жак должен был ей всё объяснить. Он охотно сделал это, польщенный и обрадованный ее искренним интересом. Затем Соня подошла к рабочему столу и стала внимательно разглядывать выполненный на кальке чертеж.

— Это ваше изобретение, Жак, ваш насос? — с любопытством спросила она.

Вот как, она не забыла даже про насос, хотя Жак только раз бегло упомянул о нем!

— Да, это насос, — ответил Жак. Он засмеялся. — К сожалению, из этого ничего не выйдет, как пишет мне из Берлина мой адвокат. Я всегда изобретаю то, что уже давно изобретено. Однако переходите сюда, Соня! Будем пить чай.

Жак сам тщательно накрыл и украсил чайный столик. Он наслаждался удивлением Сони. Вот ее кресло. Он обо всем подумал, вот здесь через несколько минут он будет ее целовать, еще раньше, чем закипит вода для чая. Соня качала головой и тихонько смеялась.

— Почему у вас так голо и неуютно? — спросила она.

— Неуютно? Для кого же мне украшать мой дом? Для себя самого? Но я обставил бы его так красиво, как только мог, если бы вы обещали иногда навещать меня, Соня!

Соня улыбнулась и взглянула на него. Она насторожилась. В голосе Жака прозвучали какие-то необычные нотки.

— Разве вам больше не нравится у нас? — спросила она.

— О да, конечно!.. Но, быть может, нам когда-нибудь захочется побыть наедине.

— Да, конечно. Это вполне возможно.

Жак вплотную подошел к ней. Он обнял ее за плечи и поцеловал в губы. Ее губы были нежны и холодны. Она не шевельнулась. Легкий, едва заметный румянец разлился по ее лицу. Он откинул голову назад и заглянул ей в глаза. Взгляд ее был спокоен и ясен. Нежная улыбка играла на губах. Она обняла его голову и возвратила поцелуй.

— Почему бы нам и не поцеловаться? — тихо спросила она. Голос ее оставался спокойным, только она вдруг густо покраснела.

Да, она готова отдаться, она принадлежит ему в это мгновение. Ему нужно только протянуть руку и взять ее в свои объятия. Она будет принадлежать ему, если он захочет, теперь и навсегда.