Леон вскрикнул… итак, это была правда, что Тюркуаза уехала.

Он проворно вскочил с постели.

— Я хочу ехать тотчас же в Париж, — крикнул он и бросился на лестницу.

Проходя через кухню, он услышал сзади себя хриплый голос, кричавший ему: «Барин, если хотите ехать в Париж, то я живо свезу вас туда».

Леон обернулся и увидал вчерашнего почтаря в рыжем парике, который сидел у печки и спокойно покуривал себе трубочку.

— Давай, скорей лошадей!

— Подаю, только, барин, я съем здесь кусочек хлеба да выпью стаканчик вина. Эй! Вантюр! (Вошел трактирщик.) г

— Я еду на обратных и вот зараз отвезу и барина, а поэтому-то, милый друг, дай нам чего-нибудь поесть и выпить.

— Я не голоден, — заметил Леон.

— Все равно! Вам, вероятно, захочется пить, когда я вам расскажу тайну одной особы.

— Вы!

— Ну да. И почтальон сел к столу.

Последние слова почтаря взволновали всю кровь у Леона.

Несчастный безумец машинально сел за стол с почтарем, налил себе стакан вина и выпил. Ему хотелось узнать что-нибудь.

Трактирщик уселся рядом с ними и снова налил Леону вина.

— Что же вы знаете? — допытывался Леон.

— Ведь я, — начал почтарь, — был в услужении у этой госпожи.

— А!

— Да выпейте же, — угощал между тем добродушный трактирщик, беспрестанно подливая Леону вина.

— Этот господин, — продолжал почтарь, — настоящий мерзавец, он бьет напропалую эту развратницу и, вероятно, кончит тем, что добьет ее.

— А! — вскрикнул Леон, схватив со стола большой кухонный нож. — Тогда ему будет беда!

— Если бы этот негодяй" умер, — продолжал почтарь, — то она была бы одной из самых счастливейших женщин, так как она сходит с ума от любви к вам.

— Если так, — вскрикнул опять Леон, — то я убью его.

Через час после этого Леон был страшно пьян.

На Леона, как и вообще на всех людей из простого звания, вино действовало убийственным образом, возбуждая в нем жестокость и свирепость.

Трактирщик с помощью Рокамболя усадил Роллана в экипаж, который помчался быстрее вихря в Париж.

Когда карета доехала до Рульской заставы, то столяр, благодаря тому, что Рокамболь не переставал поить его всю дорогу, был почти не человеком — опьянение сделало из него хищного зверя.

Карета быстро проехала предместье, повернула в улицу Виль л'Евэк и с шумом въехала во двор отеля Тюркуазы. ЙГ

— Идем! Идем! — шептал почтарь.

Леон, шатаясь, следовал за ним и яростно махал во все стороны длинным ножом.

Глаза его налились кровью, и вокруг него все представлялось в красном цвете.

На дворе отеля и на лестнице не было ни души. Почтарь шел вперед и указывал ему дорогу.

— Я уверен, — говорил он, — что он теперь там наверху вместе с ней.

Они прошли приемную комнату и подошли к будуару. Здесь они встретили лакея.

— Куда вы лезете? — крикнул он. Леон молча, грубо оттолкнул его.

— Мне нужно видеть барыню! — крикнул он.

— Их нет, или, лучше сказать, они теперь с барином…

Эти несколько слов окончательно взъярили столяра.

Он толкнул еще раз лакея и громко стукнул в дверь будуара.

— Отворите, отворите! Или я вышибу дверь, — заорал он во все горло.

— А теперь, — проворчал Рокамболь, — будь что будет… я же бегу…

Отдав векселя сэру Вильямсу, Тюркуаза снова вошла в будуар, где Фернан полулежал на диване, предавшись какому-то восторженному блаженству.

— Вы благородны и добры, мой милый друг, — шептала она, садясь около него, — в настоящую минуту есть на этом свете один человек, который выходит из этого отеля, благословляя вас.

— Этому человеку надо благословлять тебя, мой ангел.

— Боже! — шептала она. — Я еще никогда не была так счастлива, как теперь.

В это самое время во дворе послышался какой-то особенный шум… на лестнице раздались шаги и чьи-то голоса.

Шум этот заставил Фернана невольно вздрогнуть… он привстал со своего дивана.

— Господи! — вырвалось у Тюркуазы, и Роше не мог не заметить, как она побледнела и смешалась.

Прошло еще около двух минут, шум все усиливался и усиливался и наконец раздался у самых дверей будуара, где они сидели.