В то время как Жан Бычье Сердце выговаривал эти слова, раздался условный стук в дверь.

Жану Бычье Сердце стук был знаком; он отпер дверь, и в комнату вошел Туссен Бунтовщик; у него было черное лицо с белыми разводами от пота, и г-ну де Вальженезу почудилось, что перед ним индеец с татуированной физиономией.

– Готово? – спросил Жан у друга.

– Да, – отвечал Туссен.

Обернувшись к г-ну де Вальженезу, он проговорил:

– Привет честной компании!

Потом он снова обратился к Жану:

– Почему он такой мокрый?

– Ох, лучше не спрашивай! – отозвался Жан Бычье Сердце и пожал плечами. – С тех пор как ты ушел, у меня только и было забот, что кропить этого господина.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Туссен, не отличавшийся сообразительностью.

– Я хочу сказать, что господину было плохо, – с презрением вымолвил Жан.

– Плохо? – переспросил Туссен, силясь понять, что произошло.

– Ну да, Бог ты мой!

– С какой это стати?

– Да под тем предлогом, что мы ему забили в рот слишком большой кляп.

– Невероятно! – изумился угольщик.

Тем временем г-н де Вальженез разглядывал двух приятелей и, вероятно, остался осмотром недоволен: едва открыв рот, он сейчас же снова его закрыл, так и не вымолвив ни слова.

Жан и Туссен произвели на графа отталкивающее впечатление. Если бы у г-на де Вальженеза было хоть малейшее желание бежать, один вид стоявшего перед ним великана сейчас же отбил бы ему всякую охоту.

Граф опустил голову и задумался.

Пока граф размышлял, Жан Бычье Сердце подошел к шкафу, открыл его, достал бутылку, два стакана и поставил их на стол, но, спохватившись, что их трое, снова подошел к шкафу и взял третий стакан. Он его вымыл, вытер, еще раз ополоснул самым тщательным образом и только после этого поставил на стол перед г-ном де Вальженезом.

Потом указал Туссену на стул, сел сам и, поднеся бутылку к стакану пленника, произнес с галантностью, на какую только был способен:

– Что же, сударь, мы тюремщики, но не палачи. Должно быть, вы хотите пить не меньше нашего. Не угодно ли выпить стакан вина?

– Благодарю! – коротко ответил г-н де Вальженез.

– Не стесняйтесь, милейший! – сказал Жан Бычье Сердце, продолжая держать бутылку над стаканом графа.

– Благодарю! – еще суше проговорил г-н де Вальженез.

– Ну, как угодно, сударь! – произнес Жан Бычье Сердце таким тоном, словно ответ графа задел его за живое.

Он наполнил стакан Туссена.

– Твое здоровье, Туссен! – молвил он.

– Будь здоров, Жан! – ответил тот.

– Смерть всем злодеям!

– Да здравствуют хорошие люди!

Пленник вздрогнул, услышав столь выразительный тост из уст двух решительных парней.

Жан Бычье Сердце одним махом опрокинул стакан и стукнул

им об стол.

– Хорошо пошло, черт возьми… Я так хотел пить!

– Я тоже, – согласился Туссен, во всем подражая приятелю.

– Еще по одной, Туссен!

– Наливай!

И они опрокинули еще по стаканчику – на сей раз без тостов.

Стремительность, с какой приятели поглощали вино, навела г-на де Вальженеза на мысль.

Он стал ждать удобного случая, чтобы им воспользоваться, и такой случай скоро представился.

Жан Бычье Сердце обернулся к пленнику, и лицо графа показалось ему не таким уж насупленным; как все сильные люди, он не умел таить зло и потому произнес:

– Напрасно вы привередничаете! Ну, в последний раз, милейший, имею честь предложить вам стакан вина; угодно ли вам принять мое предложение?

– Вы очень любезны, сударь, – отозвался граф, – и я очень сожалею, что отказался в первый раз.

– Ничего, еще не поздно исправить эту промашку. Пока есть вино в бутылке, а бутылки не кончились в шкафу, вы можете изменить свое мнение.

– В таком случае я принимаю ваше предложение! – подхватил граф.

– В добрый час, ваше сиятельство! – искренне обрадовался Жан Бычье Сердце, наполняя стакан графа до краев.

Затем он обратился к своему товарищу:

– Подай еще бутылку, Туссен.

Теперь настала очередь угольщика пойти к шкафу и принести оттуда бутылку.

Жан Бычье Сердце принял ее у него из рук, словно не доверяя, и наполнил стаканы.