— Вот, — сказал он, — довольно занятный взгляд на вещи и остроумный способ взимать налоги. Несколько дней назад мне с похвалой отзывались о том, как любезно вы избавляете путешественников от избытка их доходов, но никогда не слышал таких понятных разъяснений на этот счет.

— Ну что же, сэр рыцарь, я дополню эти объяснения. С этими словами Робин Гуд взял свой рог и поднес его к губам. На его зов прибежали Маленький Джон и Красный Уилл.

— Сэр рыцарь, — сказал Робин, — гостеприимство кончилось, соблаговолите заплатить по счету, мои казначеи готовы принять деньги.

— Поскольку вы рассматриваете лес как постоялый двор, то счет расходов, несомненно, соответствует обширности леса? — спокойно спросил рыцарь.

— Точно так, сударь.

— И вы за одну цену потчуете рыцаря, барона, герцога и пэра Англии?

— Одинаково, — ответил Робин Гуд, — и это справедливо; не хотите же вы, чтобы такой бедный крестьянин, как я, даром кормил обладающего гербом рыцаря, графа, герцога или принца: это нарушило бы правила этикета.

— Вы совершенно правы, дорогой хозяин, но вы составите себе довольно скверное мнение о своем сотрапезнике, когда он признается вам, что все его состояние состоит из десяти золотых.

— Позвольте мне поставить под сомнение это утверждение, сэр рыцарь, — ответил Робин.

— Дорогой хозяин, я прошу ваших товарищей обыскать мою одежду и убедиться, что это суровая истина.

Маленький Джон, который редко упускал возможность показать, какое место он занимал в обществе, поспешил воспользоваться этим предложением.

— Рыцарь сказал правду! — разочарованно воскликнул он. — У него в самом деле всего десять золотых.

— Эта сумма в настоящую минуту представляет все мое состояние, — добавил незнакомец.

— Вы промотали наследство? — со смехом спросил Робин Гуд. — Или оно было невелико?

— Нет, я унаследовал значительное состояние, и я его не растратил, — ответил рыцарь.

— Как же тогда случилось, что вы столь бедны? Ведь, признайтесь, ваше теперешнее положение очень напоминает следствие расточительства.

— Видимость обманчива, и, чтобы вы поняли мое горе, мне нужно рассказать вам одну плачевную историю.

— Сэр рыцарь, я слушаю вас с глубоким вниманием, и, если могу быть вам полезен, располагайте мной.

— Я знаю, благородный Робин Гуд, что вы защищаете всех угнетенных и все они пользуются вашим добрым вниманием.

— Оставим это, сударь, — прервал его Робин, — и вернемся к вашим делам.

— Меня зовут Ричард, — продолжал незнакомец, — и мой род ведет свое происхождение от короля Этельреда.

— Значит, вы сакс? — спросил Робин.

— Да, и мое благородное происхождение послужило причиной многих моих несчастий.

— Позвольте пожать вашу руку как своему брату, — сказал, весело улыбаясь, Робин Гуд, — саксов, богаты они или бедны, в Шервудском лесу принимают бесплатно.

Рыцарь ответил на рукопожатие и продолжал:

— Меня прозвали сэр Ричард Равнинный, потому что замок мой лежит в обширной низине, примерно в двух милях от аббатства Сент-Мэри. Еще в молодости я женился на девушке, которую любил с раннего детства. Небо благословило наш союз и ниспослало нам сына. Никогда еще отец и мать не любили так нежно своего ребенка, а тот не был настолько достоин их любви, как наш Герберт. Мы поддерживали добрососедские отношения с монастырем Сент-Мэри, и я был дружен со многими монахами. Однажды один послушник, к которому я питал искреннюю приязнь, попросил у меня разрешения побеседовать со мной несколько минут.

«Сэр Ричард, — сказал он мне, — я не сегодня-завтра приму постриг и навсегда отрешусь от мирских дел, но я оставляю в мире могилу жены и дочь-сироту, без средств к существованию, без всякой защиты. Я посвятил себя Богу и надеюсь, что строгость монастырского существования позволит мне вынести тяготы жизни еще несколько лет. Я пришел просить вас во имя божественного Провидения проявить сочувствие к моей бедной дочери».

«Дорогой брат, — ответил я этому несчастному, — благодарю вас за доверие, и, поскольку вы на меня понадеялись, я вашей надежды не обману и наша дочь станет моей».

Этот человек был растроган до слез; он горячо поблагодарил меня за великодушие и по моей просьбе послал за своей дочерью.

Никогда мне не приходилось испытывать такое волнение, как в ту минуту, когда я увидел это дитя.

Девочке было двенадцать лет, она была высокой и стройной, чрезвычайно изящной, и на ее хрупкие плечики падали шелковистые белокурые локоны. Войдя в зал, где я ее ждал, она изящно поклонилась и посмотрела мне прямо в лицо огромными синими печальными глазами. Вы сами понимаете, любезный мой хозяин, что эта прелестная девочка сразу завладела моим сердцем; я взял ее ручки в свои и отечески поцеловал ее в лоб.