Хват ощетинился:

— С чего ты взял, будто он мой дружок?

— Я видел, как ты для него старался. Ты потрудился на славу — набрал кучу закладов, а под конец спас его шкуру. — Незнакомец улыбнулся, показав белые зубы. — Всегда полезно иметь в публике своего человека.

— Я вовсе не его человек.

— Ты шел за ним прошлой ночью — когда он побил того деревенского парня.

Хват решил сменить тактику.

— А тебе-то что до этого?

Человек пожал плечами, и все его тело на миг напряглось при этом движении. И Хват понял, что перед ним стоит недюжинный поединщик.

— Пожалуй, мне лучше назваться. Я Блейз, герцогский боец.

Хват оторопел, но не подал виду.

— Надо же. Но тогда тебе следовало бы охранять герцога, а не шататься по улицам.

Блейз, надо отдать ему справедливость, пропустил шпильку мимо ушей.

— Я люблю смотреть на поединки, а твой златокудрый друг — единственный приличный боец, который мне попался за долгое время.

— Тем хуже для тебя.

— Как сказать, — снова пожал плечами Блейз. — До сих пор я побивал всех пришельцев. — Он был уверен в себе, не будучи спесивым, и хорошо изъяснялся для бойца.

— Я вижу, ты хочешь сразиться, чтобы подновить свою славу? — спросил Хват.

Блейз поморщился.

— Недосуг мне точить лясы с мальчишкой, у которого язык работает быстрее, чем мозги. Говори — знаешь ты парня, который только что выиграл бой? Если нет, я ухожу.

— Его звать Таул, а родом он с Низменных Земель. — Дружба — дело хорошее, но в такую ночь, когда монеты светятся ярче фонарей, трудно поверить в то, что на свете есть что-то важнее денег. И потом, какой вред Таулу от того, что Хват назовет его имя?

— Устрой мне встречу с ним, — бросил через плечо Блейз. — На закате третьего дня, считая от нынешнего, у трех золотых фонтанов. — И, даже не обернувшись, он исчез в толпе. Через пару мгновений Хват увидел, как он идет по улице, сопровождаемый стройной фигурой в плаще с капюшоном.

Хват разломал все свои бирки. Поди сыщи теперь, кто их давал. И Таул ушел. Даже если он разыщет Таула, тот ни за что не согласится пойти на устроенную Хватом встречу. Возможно, оно и к лучшему. У Блейза вид человека, не привыкшего проигрывать: все передние зубы у него на месте, и нос не сломан — это редкость среди поединщиков. А сложен-то как! Хват даже присвистнул от восхищения. Мускулов у него больше, чем у матросов с целого корабля. Таул против него не выстоит.

А может, все же выстоит? Хват начал пробираться к улице Веселых Домов. Таул обязан своими победами скорее злости, нежели мускулам, так что еще неизвестно, чем завершился бы их с Блейзом поединок. Известно одно — на этом можно зашибить хорошие деньги. Герцогский боец против последней бренской знаменитости — Хват прямо-таки слышал звон монет вокруг ямы. Это как раз такой случай, о котором Скорый мечтал всю жизнь, — а Хвату он сам идет в руки!

Шагая по улице, Хват стал испытывать незнакомое ему доселе чувство. Оно кольцом стиснуло ему грудь — неприятное, как боль в животе, только еще сильнее. Хват старался отвлечься и напрягал мозги, придумывая, как бы уговорить Таула встретиться с Блейзом, но боль не уступала. Она грызла его, терзала и не давала ему покоя. Хват пытался увалить все на особо злостное несварение желудка, но в глубине души он знал, что гложет его вина.

Мелли колыхалась в тумане между сном и явью. Какая-то, еще ясная, частица ее разума подсказывала ей, что хорошо бы уснуть совсем. А бурлящий живот прямо-таки кричал об этом.

Дешевое халькусское вино никак не желало уживаться с изысканным южным напитком, и Мелли уже сутки маялась из-за их неуживчивости. Езда в фургоне по бугристой дороге, явно построенной еще до первого пришествия Борка, тоже не улучшала ее самочувствия. Мелли мучила тошнота и жалость к себе.

Однако разум вопреки желудку спать не желал. Даже не открывая глаз, Мелли знала, что уже поздно. Сквозь веки просачивался неяркий золотистый свет — это горела свеча, а сквозь сон она слышала уханье совы и волчий вой. Сильно пахло миндалем и каким-то курением, а скоро Мелли с опозданием сообразила, что фургон остановился.

Открылась дверь, и в нее ворвался холодный воздух. Голос Фискеля произнес:

— Алиша, мне надо сказать тебе пару слов наедине.

— Лорра, — отозвался тихий, мурлычущий голос Алиши, — выйди-ка ненадолго.

— Но там холодно и темно. Я только начала засыпать...

— Ступай, — оборвала ее Алиша, — а не то я тебя всю ночь там продержу.

— Не посмеешь.

— Не преувеличивай своей ценности, Лорра, — засмеялась Алиша. — Мертвая ты будешь стоить немногим дешевле, чем живая.

Мелли невольно содрогнулась от этих жестоких слов. В ответ на них хлопнула дверь — Лорра, как видно, решила не ловить Алишу на слове.

— Как тут наша новенькая? — тихо спросил Фискель. Прошуршал шелк — наверное, Алиша пожала плечами.