— Да, ваша милость. Он всей душой желает этого союза.

На лице Баралиса отразилось нескрываемое облегчение.

— Но ведь теперь, когда Кайлок стал королем, он не нуждается более в двух послах? — высказал зародившуюся у него мысль Мейбор.

— Его величество приказал мне особо оговорить, что по-прежнему желает видеть своими послами вас обоих.

— Я — посол короля, — с изрядным самодовольством заметил Мейбор, — а лорд Баралис — посол принца. Однако принца больше не существует.

— Прошу прощения, лорд Мейбор, — возразил Баралис, — но не кто иной, как я, был назначен послом Кайлока.

— Не изволил ли король высказаться относительно того, кому из нас отдать первенство? — Если Кайлок ничего об этом не сказал, подумал Мейбор, то все должно остаться как есть и звание верховного посла должен сохранить он, Мейбор.

— Король Кайлок выразил желание, чтобы вы полюбовно уладили это между собой. Он верит, что вы придете к разумному соглашению.

Этот ответ не слишком удовлетворил Мейбора — и Баралиса, вероятно, тоже. Но Мейбор не утратил своей уверенности — как-никак это он был послом короля. Выпив вина, он развалился среди шелковых подушек. Очередной вопрос Баралиса его удивил.

— Что прежде всего предпринял Кайлок, став королем?

— То, что и подобало ему, ваша милость. Он совершил бдение в главном зале, молясь, чтобы Бог наставил его на путь истинный.

— Я спрашиваю вас не о церемониях, подобающих в данном случае. Издал он какой-нибудь указ? Отдал какие-то распоряжения? Казнил кого-нибудь? — В голосе Баралиса улавливалось некоторое беспокойство.

— Меня послали в путь через два дня после кончины короля, — с легким укором ответил гонец. — Кайлок ничего еще не успел предпринять — он скорбел о своем почившем отце.

— Ну а война? — настаивал Баралис.

— Да, кажется, король в самом деле выразил желание, чтобы война наконец была выиграна.

Баралис, выжав из гонца то, что хотел знать, ушел в свои мысли. Мейбор не мог понять, что такого усмотрел советник в последнем известии. Разве не естественно для Кайлока заявить, что он намерен одержать победу над Халькусом? Если бы он, Мейбор, стал все-таки королевским тестем, он побуждал бы нового короля именно к скорейшему окончанию войны. Давно пора раз и навсегда загнать хальков в их грязные берлоги. Сколько яблок из-за них пропало зря!

— Позвольте мне покинуть вас, господа, — сказал гонец. — Я проделал долгий путь и очень устал.

Мейбор кивнул в знак согласия, и гонец с поклоном удалился.

Баралис встал, поправляя одежды своими скрюченными руками.

— Доброго вам дня, лорд Мейбор, — с вынужденной учтивостью молвил он. Направившись к выходу, он сунул в руку Мейбору какой-то гладкий холодный предмет. — Мне кажется, вы обронили вот это.

Он вышел, и Мейбор, разжав кулак, узнал золотую монету — ту самую, которую час назад дал эконому.

Тавалиск ел кровяной пудинг. Это блюдо, будучи крестьянским, стояло в самом конце списка его излюбленных кушаний, но порой архиепископу все же требовалось вспомнить свое детство. Слуги, разумеется, не знали, что им движет. Он говорил им, что иногда ест кровяной пудинг и рубец из сострадания к крестьянам, которые принуждены питаться этим всю жизнь. Он позаботился о том, чтобы эти его слова стали хорошо известны, и тем самым обернул себе на пользу приверженность к блюдам своей бедной юности. Народ восхищался тем, что архиепископ ест то же, что и он, и это еще более укрепляло репутацию Тавалиска как свойского человека — а в Рорне всем заправлял народ.

Тавалиск отрезал себе ломоть, любуясь его густой чернотой. Кровь, обычно выпущенная из только что зарезанного барашка, помешивается на огне, пока не свернется и не почернеет. Тогда в нее добавляются кусочки жира, приправы, все это выливается в форму и варится в кипятке. Правильно приготовленный пудинг плотен, зернист и наводит на мысли о смерти.

Тавалиск выплюнул шпик — ему нужна была только кровь. Архиепископу следовало бы почитать себя счастливым: старого дурака Бевлина, всюду совавшего свой нос, наконец-то убрали с этого света. Много лет мудрец был бельмом на глазу у Тавалиска. Но Тавалиск не испытывал счастья — грядущее тревожило его: Бевлина нет, бренские события близятся к исходу, а вальдисские рыцари — что заноза в боку. Каша, которая заваривалась долгие месяцы и даже годы, похоже, вот-вот вскипит.

Мысли Тавалиска все упорнее устремлялись на север, к Брену. Грядущая драма будет разыграна там, в самом страшном из всех городов. И если верить Мароду, ведущую роль в этих событиях сыграет он, Тавалиск. Архиепископ улыбнулся краем рта. А если Марод ошибся, тем хуже — он все равно выступит в главной роли.

В дверь постучали, и вошел Гамил с кошкой Тавалиска на руках — его лицо украшала глубокая, еще кровоточащая царапина.

— Я нашел ее наконец, ваше преосвященство.

— Что так долго? Уж несколько часов, как тебя нет.