— Ничего, на здоровье.

В дверь громко постучали, и кто-то крикнул:

— Капитан! В форт проник злоумышленник. Он уже скосил одного мясным крюком.

Женщина, набрав в грудь воздуха, крикнула в ответ:

— Капитан говорит, что выйдет, как только управится.

За дверью хмыкнули.

— Скажи ему, пусть поторопится. Не время с бабенками прохлаждаться.

Джек с женщиной услышали, как шаги удаляются от двери.

— Давай откроем люк, — сказала она. Вдвоем они с трудом подняли тяжелую крышку. Внизу стояла кромешная тьма.

— Я спущусь первым, — сказал Джек, — а потом поймаю тебя.

— Нет, мне нельзя с тобой.

— Кто знает, что они сделают с тобой, если ты останешься.

— Нет уж — все лучше, чем пускаться в бега. На что я жить-то буду? Я скажу, что ты меня принудил, если тебе все равно. — Она смотрела на него с мольбой.

— Ты подвергаешь себя большому риску. Пойдем лучше со мной. Я позабочусь, чтобы тебе не причинили вреда.

— Нет. Не теряй времени. Солдат вот-вот вернется.

Джек не мог больше спорить. Может, оглушить ее и перекинуть через плечо? Нет, нельзя. Она слишком красива, чтобы бить ее по голове. Он протянул ей руку, и она сжала ее.

— Удачи тебе.

— И тебе тоже.

Ухватившись за края люка, Джек спустил ноги во тьму. Он повис на руках, но земли под ногами не почувствовал. Женщина, имени которой он так и не узнал, улыбнулась ему напоследок. Он улыбнулся в ответ, сосчитал про себя до трех и отпустил руки.

Бряк! Боль прошила ноги, и он повалился на бок. Взглянув наверх, он увидел женщину, закрывающую люк. Это привело его в чувство: теперь они оба могут рассчитывать только на себя. Он встал и ощупал ноги: одну лодыжку он слегка подвернул и, похоже, повредил мышцы обеих голеней. Наверху заскрежетало, потом грохнуло, и он остался в полной темноте. Надо поскорее выбираться отсюда.

Туннель усеивали обломки трухлявого дерева — они трещали под ногами на каждом шагу. Потолок был Джеку по плечо, и идти приходилось согнувшись. Спину, и без того уже намятую пивным бочонком, ломило немилосердно. Вытянув перед собой руки, Джек продвигался быстро, как мог. Он думал только об одном: о Тариссе, которая ждет его у выхода.

Туннель, шедший сначала слегка под уклон, понемногу выровнялся. Никогда еще Джек не бывал в такой непроглядной тьме. Шершавые крепи вдоль стен кололи руки. Остановившись перевести дух, Джек услышал за собой голоса.

Он оглянулся — в отдалении мерцал слабый свет. И тут же до него донесся страшный звук: лаяли собаки. Джек во всю прыть пустился вперед. Погоня приближалась. Дыхание жгло глотку огнем, и в боку кололо. Джек бежал и бежал, уже не вытягивая перед собой руки.

Внезапно он с размаху налетел на что-то твердое — этот удар потряс его до самого основания. Ему показалось, что все костяшки одной из рук треснули разом. Он сильно ушиб колено и подбородок. Осоловев от боли и неожиданности, Джек стал ощупывать преграду. Собачий лай слышался все ближе. Он уже видел огни факелов, колеблющиеся на бегу.

Перед ним была плотная, хорошо утрамбованная земля. Кто-то засыпал туннель. Пути вперед не было. Джек, попавший в западню, зарылся в землю пальцами.

В этот миг собаки настигли его. В панике он загородился рукой. Один пес вцепился в нее, другой — в ногу. Обуреваемые жаждой крови, они оглушительно рычали и выли. Голову Джека начало распирать изнутри. Он узнал это ощущение и порадовался ему. Собака подскочила, примериваясь к его лицу, и он отшвырнул ее кулаком. Давление нарастало, требуя выхода. Острый вкус колдовства обжег язык. Но прежде чем Джек успел выплеснуть поток наружу, что-то врезалось ему в грудь. Боль была так жестока, что он не мог вынести ее. Он посмотрел вниз — из его камзола торчало оперение стрелы. Собаки насели на него, и он лишился сознания.

— Нет, Боджер, женщина не ляжет так сразу с тобой в постель, если ты похвалишь ее титьки.

— А вот Длинножаб клянется, что это наилучший способ.

— Его бабы, должно быть, глухи как пень — с моими это не помогает.

— А что помогает-то, Грифт?

— Обхождение, Боджер. Обхождение. Подходишь к женщине, улыбаешься приятно и говоришь: не хотите ли со мной поразвлечься? У меня много женщин было, и ни одна не жаловалась.

— Гм-м. Не думаю, чтобы это помогло, Грифт.

— Без осечки действует, Боджер. Женщины любят, когда мужчина выкладывает карты на стол. Не повредит также намекнуть, что стручок у тебя крупного размера.

— Это до того, как она его увидит, Грифт?

— Ну да. Лучше его не вытягивать, покуда она не даст ответа.

— А белки, Грифт? Ты ведь говорил, что по ним сразу все видно?

— Ну да, говорил. Я рад, что ты помнишь мои уроки, Боджер.

— А как же, все до единого слова. Ты научил меня всему, что я знаю. — Боджер нахмурился и поскреб голову. — Но если рассудить, Грифт, с тех пор как я с тобой повелся, бабы меня и вовсе знать не хотят.