– Кость, ты передай по начальству, что после твоей бомбежки у нас тут форменная война началась. Они атакуют массово, именно – всеми силами. Кажется, уже не для того, чтобы есть, а чтобы убивать. Пурпурных теряем десятками, среди наших тоже есть жертва – Изыльметьев. Он плох. Может, все-таки завернешь к нам, а топлива мы тебе подбросим?

– Не заверну, Рост. У нас одна ампула раскололась, когда мы от китов над лесом уворачивались. Как могли, почистились снегом, но, сам понимаешь, стоит мне у вас приземлиться, и к прочим неприятностям мы свои принесем. Потравим твой народ к чертовой бабушке.

– А если оставить Изыльметьева одного, сумеешь его…

Что-то в приемнике щелкнуло. Лада усиленно крутила рукоять, но связь не восстанавливалась. Ростик на всякий случай кивнул ей, чтобы она не останавливалась.

– …больше химкомплектов не захватили, так что завернуть его будет не во что. Кроме того, вы лучше всех эти раны, наверное, научились лечить…

Они пробовали вызвать Бабурина еще с четверть часа, пока Лада не проговорила:

– Наверное, все, больше связи не будет. И так, считай, повезло.

– Повезло, – признал Ростик. – Это же на какое мы расстояние Бабурина выхватили? Километров на триста?

– Нет, если он уже возвращался, считай, мог немногим менее двухсот мимо проходить, если через Водный мир вдоль хребта.

– Определенно повезло, – признал окончательно Ростик.

Клапан палатки распахнулся. Ввалился Ромка, очевидно, с аглором за спиной, потому что пропустил нечто неопределенное, прежде чем застегнуть «двери» на средний колышек.

– Они напали даже на одного из аглоров, – доложил он. – Кроме того, валятся, как из прохудившегося мешка, иногда бросаются, распахнувшись как можно шире, на любую толпу, травят своим соком сразу трех, а то и пятерых пурпурных. – Он подсел к огню, не обращая внимания на Василису, которая чуть посторонилась, пуская его под защиту бакумура. Он погрел занемевшие, вероятно, еще от работы у антиграва, руки. Мальчишески шмыгнул носом, хотя по всему держался молодцом. – Никогда такого не было.

– Что с аглором?

– Бастен изнутри разорвал его в клочья, хотя сам, как признает, теперь должен будет подлечиться… – Ромка проводил неопределенным взглядом что-то, что мокрыми следами отправилось в угол платформы, поближе к котлу. – Какими-то своими способами.

Бастен скинул капюшон, не поворачиваясь доложил:

– В целом я в порядке, но они задели своими испарениями легкие. Лучше я пару часов помедитирую и правильно подышу, это поможет.

– Бастен, они сильные?

– Если бы я не понимал, что должен это сделать, возможно, и не удалось бы. – Аглор уже возился, устраиваясь на какой-то подстилочке. – Человеку это не под силу, даже бакумур не сможет.

Полог снова приоткрылся, хотя его никто и не расстегивал. В образовавшуюся щель просунулась головенка Самбы. Она окинула помещение прищуренным взглядом.

– Ты что, сдурела, – тут же бросился к ней Ромка, чтобы впустить вторую переводчицу, – в одиночку расхаживать?

Василиса, смешно наморщившись, изогнувшись, как змейка, посмотрела на Ростика. Да, видно, не у одного у меня проблемы с женщинами, признал он, хотя Ромке… рановато еще.

Самба что-то залепетала, ее смесь единого с русским была еще более невразумительной, чем у Василисы. Но Ромка ее отлично понимал.

– Входи же и садись вон там, поближе к аглору… Только не мешай ему, он лечится. – Потом поймал взгляд Ростика. – Пап, ты как, не против?

– Я для тебя тут… все-таки командир, в крайнем случае капитан.

– Да, извини, я от волнения… Командир, больше не повторится.

Лада соскользнула с Роста, выпрямилась, посмотрела на Ромку так ласково, словно у нее и другого дела не было, кроме как любить все, что ее окружало.

– Командир, – она чеканила каждый слог, – что делаем?

– Как нам ни хреново, а двигать вперед нужно, – решил Рост и стряхнул с себя еще и бакумура. – Поэтому давайте-ка, братцы, уберем рацию, прихватим обоих бакумуров, хватит тут для защиты и одного Бастена, хотя он и в медитации, и отправимся искать наших. Чтобы антиграв доделать и передать приказ – выступаем через час. Не позднее.

– А если?.. – начала было Лада, но Рост ее оборвал:

– Никаких если, Ладушка. Останемся тут, вообще костей не соберем. Поэтому, повторяю, выступаем через час.

– А если ты прав и это уже не кормежка, а война?.. – Лада не хотела угомониться.

– Тем более если это война. – Рост поправил свою задубевшую после «стирки» в снегу куртку и хотел было уже идти к выходу из палатки.

– Есть еще и третье дело. – Лада была как паровоз, резко тормозить не умела. – Вас, мальчики, без стальных нагрудников и касок я больше не отпущу. – Она поежилась и добавила: – Да и сама в них обряжусь.

Особенно скверно каравану пришлось на переправе через четвертую реку и сразу после. Кажется, за одну неделю, пока переправлялись, пока пытались убежать от этой, в общем-то, не самой широкой и бурной реки, потеряли почти тысячу человек. Одно только было хорошо, научились спасать детей. Как, каким образом – Ростик не слишком вникал. Почему-то всем караваном принялся, и не всегда наихудшим образом, командовать Смага, выбрав себе в помощники Катериничева. Они действительно сработались, причем Игорь даже не слишком при этом страдал. Вероятно, многие из идей, распоряжений и поступков Смаги не вызывали у него раздражения. Или сам он их придумывал и внушал своему командиру, такое тоже в армии бывает. Потому что для Смаги главным было, чтобы не Гринев это придумал, хотя для самого Роста было странно, почему у его зама возникала такая реакция.