– И никто не обвинил тебя, когда ты вернулся?
– поинтересовался Макферсон.
– Я бы тут же, не сходя с места, отдал тебя под трибунал.

Гримальди раздавил окурок сигары в поцарапанной пепельнице в форме кленового листа.

– Через месяц я уже доставил им Геллена, выложил на серебряном блюдечке, так что об инциденте на перевале решили не вспоминать.

– А убийцы? Их так и не нашли?

– Нет, - ответил Гримальди.
– Я составил подробный список всех мест и людей, у которых мы останавливались, и наши люди прошли по всему маршруту.
– Он глубоко вздохнул.
– Они ничего не нашли. Все агенты "Одессы" как сквозь землю провалились. Эсэсовская организация наладила новые тайные тропы и благополучно функционировала на протяжении еще нескольких лет.

Он встал и подошел к окну. Внизу на улице двое латиноамериканцев в ярких ветровках грузили в старый голубой "шевроле" многочисленные чемоданы. Обернувшись к Макферсону, Гримальди сказал:

– Может быть, Калинин сам расскажет, как ему удалось спастись.

– Он был твоим другом, не так ли?
– холодно осведомился Макферсон. Почему ты не пытался узнать, что с ним случилось?

Гримальди почувствовал в горле неприятную сухость. Тени прошлого снова ожили в его памяти.

– Как я мог? Я считал, что он мертв. Либо его убили нацисты на перевале, либо за неподчинение приказу расстреляли свои, если каким-то чудом ему удалось спастись. Советские расстреливали своих за гораздо меньшие провинности. И если он все-таки уцелел, то я своими вопросами мог только еще больше осложнить его положение.

– Ты все еще считаешь его своим другом?
– продолжал расспрашивать Макферсон, ковыряя в своей трубке каким-то уродливым серебряным приспособлением.
– В конце концов, ты бросил его там, раненного и беспомощного. Может быть, он ненавидит тебя за это.

Гримальди не ответил, сосредоточив свой взгляд на висящем на стене плакате с изображением Энди Уорхолла.

– Ты возьмешься за это дело, не так ли? Тебе придется поехать в Москву.

– Не знаю, - отозвался Гримальди.
– Дайте мне подумать.

Макферсон медленно покачал головой.

– Уолт, оставь нас одних на минутку, - попросил он негромко.

Рейнер пожал плечами и вышел. Макферсон повернулся к Гримальди. Лицо его было искажено гневом.

– Ты глупая старая баба, - прошипел он.
– Я спас твою задницу в Пуллахе, помнишь? Я защищал тебя все эти годы и сквозь пальцы смотрел на твои грязные интрижки, которые ты заводил с гомиками в Нью-Йорке и Лондоне. Хочешь, я представлю тебе список всех задниц, которые побывали в твоей постели?

– Моя частная жизнь...
– начал было Гримальди.

– Плевал я на твою частную жизнь, - резко перебил его Макферсон. Одного моего телефонного звонка будет вполне достаточно, чтобы тебя выкинули, на этот раз навсегда.

Он помолчал.

– Хочешь, чтобы я сделал этот звонок? Или все-таки возьмешься за дело и скажешь "спасибо, сэр"?

Гримальди сглотнул, но продолжал молча смотреть на Макферсона.

– Вот так-то лучше. Попозже кто-нибудь отвезет тебя в контору, сказал Макферсон совсем другим голосом. Его слова прозвучали отрывисто и сухо, почти как военная команда.

– Несколько дней пробудешь здесь, пройдешь инструктаж, необходимые процедуры и так далее. Затем ненадолго отправим тебя на "Ферму", и вперед. Я хочу, чтобы ты был в Москве еще накануне Рождества.

Дверь распахнулась, и в комнату вернулся Рейнер. Его хитрые глазки перебегали с Макферсона на Гримальди и обратно.

– Прикрытие?
– спросил Гримальди, намеренно игнорируя его.

Макферсон повертел в руках трубку и спрятал ее в карман своего твидового пиджака.

– Французский канадец, - сказал он.
– Представитель фирмы "Делис дю Норд", импорт рыбы и икры. Их московский представитель возвращается через шесть недель.

– Канадская эмиграция в совершенном развале, - заметил Рейнер.
– Досье в беспорядке, номера паспортов не регистрируются. Ты будешь в абсолютной безопасности.

Гримальди оперся на подоконник, чувствуя идущий от окна холод, как чье-то ледяное дыхание на своей шее.

– Ты ведь уже все приготовил, Джим, не так ли? Ты был уверен, что я не смогу отказаться. Макферсон пожал плечами.

– Еще бы!
– откровенно признался он.
– Мало кто получает второй шанс, Наполеон.

Он уже стоял, и Рейнер услужливо распахнул перед ним дверь.

– Я уже спрашивал, но ты так и не сказал мне, Джим, почему все делается в такой тайне? Почему вы так торопитесь?

Макферсон раздраженно повернулся к Гримальди.

– Мы хотели немедленно вытащить тебя из Англии, боялись утечки информации.

– Какой еще утечки?!

Заметив на лице Гримальди искреннее недоумение и праведный гнев, Макферсон неохотно объяснил:

– Я уже говорил тебе, что Калинин передал нам два документа. Один касался аварии на Байконуре, а другой был аналитическим обзором ГРУ о разведдеятельности русских в Британии.