Уилл высматривал магов и жрецов Бэйна. На всех трех галерах наверняка были заклинатели, и именно они представляли наибольшую опасность. Поэтому охотники надеялись обезвредить их, прежде чем зенты поймут, в чём дело.

Может, им бы это и удалось, если бы они не возились так долго. Из-за того, что они разделились на три группы, не имевшие возможности сообщаться друг с другом, было практически невозможно действовать одновременно. И, по мнению Дорна, Кара поспешила с нападением. Он еще не видел ее – наверное, она, в соответствии с планом, прилетела с северной стороны, тогда как все внимание зентов было приковано к горевшему на берегу городу, расположенному на юге, – но ее певучее заклинание прорезало ночной воздух. С военного корабля послышался грохот, шум и стоны – Кара наслала на корабль и находившихся на нем людей целый шквал льдинок. Люди вопили. Через мгновение дракониха выпустила на палубу струю пламени, и огненный искрящийся поток осветил ночное небо.

Те, кого она застала врасплох, скорее всего были уничтожены, но зенты на других галерах сразу сообразили, что они в опасности. Их лучники при удачном стечении обстоятельств могли бы свалить дракона, но это было маловероятно, потому что большинство стрел просто полетели бы в темноту ночи, даже не задев жертвы, тем более что против обычных стрел дракон надежно защищен чешуей. А вот колдуны и жрецы могли преуспеть там, где обычное оружие было бессильно.

Поэтому, как только один из грабителей разбудил остальных громким криком и полусонные люди, побросав свои одеяла, кинулись врассыпную, Дорн, прищурившись, пытался определить, кто из них заклинатель. Он заметил длинноногого мужчину с амулетом, не снимавшего стальную перчатку даже на ночь. Почти наверняка это был один из служителей Черной Руки. К сожалению, он был далеко впереди. Уилл мог бы подкрасться к нему, но, когда на палубе началась суматоха, хафлинг куда-то исчез.

Дорн решил, что попытается сам. Он опустил капюшон пониже, плотно закутался в плащ, чтобы не видна была железная сторона тела, и начал осторожно пробираться по палубе. Путаница и неразбериха, царившие на корабле, были ему на руку. Зенты, поглощенные происходящим на другом корабле и необходимостью как следует вооружиться, не обращали внимания на какую-то темную фигуру, ничем не выделявшуюся среди прочих.

Вдруг один из зентов наклонился, чтобы поднять упавшую перчатку, и, взглянув вверх, увидел лицо Дорна, наполовину скрытое капюшоном. У него вырвался возглас удивления. Дорн размахнулся и железной рукой размозжил ему голову.

Дорн уже был недалеко от священника, он сделал еще один прыжок. С топором в руке на него бросился один из воинов, но, вовремя заметив это, Дорн выставил вперед искусственную руку, и железные шипы раздробили грудь зента.

К нему подбежали еще двое грабителей с мечами. Дорн развернулся, встав так, чтобы они не могли напасть на него одновременно. Отражая атаку одного воина, он схватил второго воина за вытянутую руку и, что было силы дернув, отбросил зента в сторону.

Первый воин поднял меч и застыл на месте. Благодаря долгим годам, проведенным рядом с Павелом, Дорн научился распознавать этот вид магии. Способности Аламарайны пригодились в бою. Дорн не знал, где она сейчас, но ей удалось парализовать нападавшего зента. Дорн сбил его с ног и оказался лицом к лицу со жрецом Бэйна.

К сожалению, стычка с солдатами задержала Дорна. И священник, тощий человек с хитрым лисьим лицом, успел произнести заклинание. Он взмахнул в воздухе талисманом в виде сжатой в кулак руки, и у Дорна желудок сжался от боли и тошноты, а все мышцы свело судорогой. Жрец бросился на него, в руке он держал массивную булаву с искрящейся цепью.

Дорн попытался отразить удар, но судороги и боль сковали его движения. Булава обрушилась на ребра с той стороны, где была человеческая плоть. Кольчуга смягчила удар, но она не могла предотвратить действие молнии, пронзившей тело Дорна. Он содрогнулся от боли, и жрец раскрутил булаву для нового удара.

Превозмогая боль, Дорн схватил булаву за цепь до того, как она снова обрушилась на него. К сожалению, прикосновение к оружию вызвало еще один разряд молнии, пронзивший его железную руку и достигший уязвимой плоти. Но как бы ни было больно, Дорн не отпустил цепь и не позволил жрецу продолжать атаку. Он заставил сведенные судорогой мышцы подчиниться, не отпуская цепь, неимоверным усилием подтянул к себе священника и вонзил ему нож прямо в сердце.

Только тогда Дорн отбросил булаву. Судороги прекратились, но тошнота и слабость не проходили. Они не могли пройти сразу, а значит, надо было держаться, чтобы не выйти из боя.

К счастью, никто пока больше не собирался его атаковать. В темноте и хаосе зенты еще не разобрались, что на борту враги, и у Дорна было время, чтобы собраться и подготовиться к очередному поединку. Он бросил взгляд на соседние корабли, оценивая, как обстоят дела в целом.

Возвращаясь на корму, Уилл, сделав обманное движение вправо, сам отпрыгнул влево и, перекувырнувшись, вскочил на ноги. Этот маневр спас его от клыков и огня, изрыгаемого некой тварью, вызванной колдовством бородача и похожей на собаку с красными горящими глазами. Уилл воткнул кинжал в пах бородатого колдуна, и тот упал замертво.

Однако, несмотря на это, дьявольский пес продолжал нападать на хафлинга. Тогда Аламарайна призвала на помощь Селуну. Она размахивала булавой с четырьмя перекрещенными выступами, которая сверкала и переливалась серебряным светом, выдавая местонахождение ее хозяйки. Дьявольская тварь просто исчезла, испарилась, вернувшись в лоно Абисса, откуда маг ее вызвал.

Над ночной бухтой, расправив черные крылья, кружила Кара. Она начала снижаться над галерой. Никакие вспышки и магические молнии не мешали ей – значит, Рэруну, Павелу и остальным удалось убить бывших на борту заклинателей. Она обрушила на палубу огненный столб.