— И кто же это?

Все головы как по команде повернулись к приезжему. Как будто в их мудрых мозгах одновременно пронеслось одно и то же яркое воспоминание.

— Такой крупный молодой джентльмен. Его звали… как это… О, его звали Келли.

— Не Джек ли Келли? — воскликнуло сразу около десятка голосов, и каждый из присутствовавших пожелал показать свое тесное знакомство со знаменитостью. Затем все повернулись и улыбнулись друг другу, как довольные дети.

— Да, да. Его звали Джек Келли, — спокойно подтвердил незнакомец. Он уже начал терять интерес к разговору и медленно возвращался к своим раздумьям, однако, когда к нему обращались, его глаза вспыхивали сквозь завесу грусти, невероятно живые и чуткие.

— Как там старина Джек? — спросил один парень, самый молодой на веранде. — Как он поживал, когда вы встретили его в последний раз? Небось с кем-нибудь дрался или приударял за очередной красоткой. А может, угонял пару лошадок?

— Не замечал за ним ничего подобного, — ответил мягкий голос. — По крайней мере в последний раз, когда видел его.

— Что же он делал?

— Пытался заснуть.

Раздался взрыв смеха, как будто прозвучала отличная шутка. Воистину, когда градусник заползает далеко за сотню по Фаренгейту, народ так же легко рассмешить, как и разозлить.

— Джек торчал в постели, а?

— Да, именно в постели.

— Странно, очень странно. Обычно Джек последним заваливается на боковую и первый вскакивает по утрам.

— Он изменился, — загадочно махнул рукой незнакомец. — Теперь в основном проводит время в постели.

— Что ты мелешь? Наверное, ему здорово перепало.

— Похоже, так, — пожал плечами приезжий с прежним невозмутимым спокойствием. — Но док говорит, что он выкарабкается — разве что в одном-двух местах кости неправильно срастутся…

Последовала пауза, а затем раздался хор голосов:

— Кто это сделал?

— Мой конь, — ответил он, сияя глазами, — старый вороной конь, которого я вел.

Последовал общий вздох, и глаза метнулись в сторону, словно они могли увидеть в новом свете старого, длинного вороного мерина, исчезнувшего за углом.

— Наверное, он попал под копыта? — предположил Перкинс.

— Нет, он ехал верхом.

Опять наступило молчание.

— А затем Джек Келли в конце концов свалился! Наверное, плохо затянул подпругу, идиот.

— Не затянул подпругу? Ты ошибаешься, дружище. Наверное, мы говорим о разных ребятах. Когда Джек Келли пытался оседлать Воронка, он хороню затянул подпругу, да так хорошо, что я еще никогда не видел, чтобы человек мог так ее затягивать. И тем не менее он вылетел из седла.

— Наверное, он выпил, — предположил Перкинс.

— Трезв был как стеклышко, браток. Совершенно точно — трезв как стеклышко и настроен на драку, но оказался недостаточно хорошим наездником для старого доброго Воронка. Однако он неплохо поездил.

— Зачем же Джек полез на твою лошадь?

— Ну, — вздохнул незнакомец, — это довольно длинная история.

Из толпы послышался одобрительный ропот, ропот удовлетворения. Именно такой истории все и ждали. Но пришлось подождать еще, пока широкоплечий человек снова набил и поджег свою трубку и очень медленно начал рассказ, отмечая особо важные моменты облаками белого дыма.

— У меня есть партнер, который вечно со всеми спорит. Подобного трепача вы, наверное, не встречали ни разу в жизни. Если дело касается его точки зрения… И для него не имеет значения — прав он или нет. Стоило кому-нибудь бросить слово, как мой друг начинает ломать голову и кусать губы в поисках хорошего способа не согласиться. А затем его прорывает и он начинал говорить так быстро и легко, что ему всегда удается устроить собеседнику западню, да так ловко, что тот и не подозревает о ней. Такой вот парень. Мы любим поболтать, и его пыл меня частенько развлекает. Иногда я просто слушаю, а он говорит.

— Ты терпеливый парень, — отметил Перкинс, хихикнув. — Такой, как ты, смог бы запросто жениться на женщине с длинным языком.

— Да, я кажусь терпеливым, и я действительно терпеливый, — согласился широкоплечий, глядя в землю, — но спустя некоторое время — несколько долгих лет — я не выдержал и сказал себе: «Когда он начнет спорить в следующий раз, я обведу его вокруг пальца, и он никогда не забудет моего урока. Я втравлю его в спор и заставлю проиграть». — История приближалась к самому интересному месту, и все собравшиеся на веранде отметили это дружным наклоном вперед. — Через пару дней, — продолжал незнакомец, — я застал моего приятеля за разговором о револьверах и лошадях.

«Скажи-ка, дружище, — говорю я ему. — Тебе не кажется странным, что большинство даже крутых парней не умеют как следует обращаться с оружием, хотя все, что от них требуется, — это совместить прицел и цель, а затем потянуть маленький крючок — только и всего».

«Странным? — мгновенно вспыхнул он. — Ничего странного. Выбирай любую цель, и я где-нибудь да разыщу парня, который попадет в нее с нормального расстояния».

«Не верю», — отвечаю я.

«Ты чемпион по сомнениям, — говорит он. — Тебя хлебом не корми, только дай покопаться в любой вещи с изнанки».