— Согласен, — мгновенно кивнул Кемп. — Договорились. Пять сотен в неделю, стол и ночлег. И лошадь, какую только пожелаешь.

Билли Буэл поморгал, подумал о деньгах, которые он получит, и снова поморгал. Но сомневаться в предложении так и не нашел повода.

— Я пойду с тобой, — решился он наконец, пытаясь рассмеяться, но попытка так и не удалась. — Я согласен на риск получить пулю в голову каждый день и пять сотен в неделю за это. Такая сделка тебе устраивает?

— Именно такая, — спокойно согласился Кемп.

— Но тогда, — вспыхнул Билли Буэл, — ты, наверное, еще хуже, чем мне показалось с первого взгляда. В твоей голове созрело новое убийство, а?

— Ты берешься за работу? — невозмутимо посмотрел на него Кемп.

— Берусь, почему бы нет.

— Конечно же берешься. В этом твоя слабость, Билли Буэл. Ты не сможешь пройти мимо опасности. Поэтому я заранее вычислил, что ты поедешь со мной. У тебя даже и в мыслях нет повернуться и сказать «До свидания!». Ты отправишься со мной и потом напишешь домой, что уехал.

Билли Буэл вздохнул:

— Я помчался за тобой, чтобы драться, Кемп, а ты предлагаешь мне работу…

— Которая тебе по душе. По рукам, Билли?

— Кемп, я только что узнал о твоем существовании и понятия не имею о твоей работе.

— Тебе не понадобится много времени, чтобы познакомиться со мной. Работу ты тоже освоишь очень быстро, на это и получаса не уйдет. Ну что, Билли? По рукам?

Билли Буэл опять попытался рассмеяться и не смог. Он попытался усмехнуться, и это у него не получилось. Он сделал попытку нахмуриться и тут тоже потерпел фиаско. В конце концов его рука медленно протянулась навстречу Кемпу.

— Пока не знаю как, но думаю, что смогу сделать то, о чем ты меня просишь.

Тем не менее объяснения, которого Билли ожидал, повесив уши на гвоздь внимания, не последовало. Широкоплечий Кемп болтал о чем угодно, но когда Билли намекал на самый важный для него предмет, тот легко и без трений уходил в сторону и переводил беседу на другие темы, прежде чем ковбой успевал заметить, что произошло.

— Кемп, — не выдержал Билли на следующий день, когда они медленно ехали по пыльной дороге. — Я не сомневаюсь, что ты получил неверное представление обо мне, и готов вывести тебя из заблуждения. Твоя работа подразумевает какой-нибудь тяжелый труд?

— Труд? — переспросил Уильям. — Это с какой стороны посмотреть. Но какой труд ты имеешь в виду?

— Тот, после которого невозможно разогнуть спину и выпрямить плечи, — быстро объяснил Билли. — Твоя работа что-то вроде этого, Кемп?

— Ни в коем случае. Никаких тяжестей, сынок.

Буэл вздохнул с облегчением.

— Мне очень приятно это слышать, — кивнул он. — Между нами, Кемп, я терпеть не могу тяжелую и нудную работу. Мне стыдно, но это так. Я вовсе не хвастаюсь своей ленью, но не переношу мозолей, боли в мышцах и тому подобное. Я действительно в восторге от того, что твоя работа не связана со всем этим.

И юноша рассмеялся с победным облегчением, а Уильям рассмеялся еще громче. Он принадлежал к числу тех трудяг, которые вкалывали многие дни подряд, зарабатывая вечные мозоли на жестких ладонях и морщины боли между бровей. Тем не менее честное признание Билли в приверженности лени не обидело его.

— Но как же ты умудряешься жить не работая?

— Да так как-то. Перебиваюсь по-разному. Иногда у меня есть деньги, иногда — нет. Случается, что возникают проблемы, но я с ними справляюсь.

— Ты, наверное, получил в наследство неплохую усадьбу, а? — полюбопытствовал Кемп, но все это время его глаза буквально сверлили лицо Буэла.

— Никакого наследства! Мне вручили только наилучшие пожелания, приятель. Впрочем, и пожелания-то не отличались особой щедростью.

— Тогда где же ты находишь легкие деньги?

— Карты. Иногда — кости или что-нибудь еще, связанное с игрой, в которой джентльмен хочет поставить деньги.

При этих словах глаза Билли вспыхнули.

— Тебе не повезло, и ты сбежал. Очень мудро, — предположил Уильям.

— Мне не повезло с девчонкой, — весело поправил Билли. — И из-за нее я сбежал.

— О! — без особого энтузиазма воскликнул Кемп. — Любовное приключение, а? Что ж, любовь делала большими дураками людей получше нас с тобой, сынок.

— Я бы не стал утверждать, что это любовь. — Юноша почесал затылок. — Затрудняюсь даже это как-то назвать. Мне хотелось сделать ей приятное, и ей хотелось того же самого. Мое пристрастие к игре было ей не по душе, и я почти сдался. И тут появился ты.

Эти слова заставили Уильяма глубоко задуматься.