– А, это вы, – буркнул Темпл. Он сидел за столом, и его белый халат был сплошь осыпан пеплом. Темпл тут же достал новую сигару и послюнявил ее кончик. Затем указал Киндерману на стул: – Присаживайтесь. Какие у вас проблемы? Эй, а с рукой-то что случилось?

– Пустяки. Царапина, – отмахнулся следователь и плюхнулся на стул.

– Большая, должно быть, царапина, – съязвил Темпл. – Чем могу служить в этот раз, лейтенант?

– У вас есть право не отвечать, – сообщил ему Киндерман ровным голосом, повторяя давно заученную фразу. – Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на помощь адвоката и можете требовать его присутствия во время допроса. Если вы хотите прибегнуть к услугам защитника, но не имеете средств, адвокат будет назначен вам бесплатно. Вам понятно?

Темпл был потрясен.

– О чем вы говорите, черт возьми?

– Я задал вам вопрос, – рявкнул Киндерман. – Отвечайте!

– Да.

– Вам понятны ваши права? Психиатр не на шутку перепугался.

– Да, все понятно, – тихо пробормотал он.

– Вы занимались лечением мистера Подсолнуха из двенадцатой палаты в отделении для буйных больных?

– Да.

– Вы делали это в одиночестве?

– Да.

– И применяли гипноз?

– Да.

– Часто?

– Один или, может быть, два раза в неделю.

– В течение какого времени?

– Уже несколько лет подряд.

– Для чего?

– Просто, чтобы заставить его говорить, а потом выяснить его личность.

– И вам это удалось?

– Нет.

– Не удалось?

– Нет.

Киндерман замолчал. Наступила напряженная тишина. Психиатр ерзал на стуле.

– Ну, больной утверждает, будто он – убийца «Близнец», – выпалил Темпл. – Но это же безумие.

– Почему?

– Да потому что «Близнеца» убили.

– Доктор, а не могло ли так получиться, что под гипнозом вы сами внушили пациенту Подсолнуху мысль о том, будто он и является убийцей «Близнецом»?

Лицо психиатра побагровело. Он резко мотнул головой и коротко отрубил:

– Нет.

– Этого не могло случиться?

– Ни в коем случае.

– Вы рассказывали мистеру Подсолнуху, как именно убили отца Дайера?

– Нет.

– Вы называли ему мою фамилию и звание?

– Нет.

– Вы сами подделали пропуск на имя Мартины Ласло?

Темпл вспыхнул и, немного помолчав, решительно произнес:

– Нет.

– Вы в этом уверены?

– Да.

– Доктор Темпл, правда ли то, что в Сан-Франциско вы работали в полицейском участке консультантом как раз по делу «Близнеца»?

Темпл был поражен.

– Работали или нет? – повысил голос Киндерман.

– Да, я там работал, – упав духом, промямлил психиатр.

– Мистер Подсолнух обладает сведениями об убийстве женщины по имени Карен Джекобс, которое «Близнец» совершил в 1968 году. Эта информация была доступна только полицейским в участке. Вы рассказывали про убийство мистеру Подсолнуху?

– Нет.

– Не рассказывали?

– Нет, конечно, нет. Я клянусь вам.

– А могли вы путем гипноза внушить человеку из двенадцатой палаты, что он и есть убийца «Близнец»?

– Я же сказал – НЕТ!

– Вы не хотели бы сейчас изменить кое-что в своих показаниях?

– Да.

– Что именно?

– Насчет пропуска, – еле слышно выдавил из себя Темпл.

Следователь приставил руку к уху.

– Насчет пропуска, – уже громче повторил Темпл.

– Вы сами его подделали?

– Да.

– Чтобы доставить неприятности доктору Амфортасу?

– Да.

– Чтобы навлечь на него подозрение?

– Нет, не для этого.

– Тогда для чего же?

– Я его не люблю.

– Почему?

Темпл поколебался и, наконец, выложил:

– Из-за его поведения.

– Поведения?

– Он ставит себя выше других.

– И для этого вы подделали документы, доктор?

Темпл угрюмо молчал.

– Когда в среду я разговаривал с вами об отце Дайере, я упомянул о том, как действовал настоящий «Близнец». Вы оставили это без замечаний. Почему? Почему вы скрыли свое прошлое, доктор?

– Я ничего не скрывал.

– Почему вы сами ничего не рассказали?

– Я боялся.

– Вы боялись?

– Конечно, я перепугался. Ведь вы бы начали подозревать меня.

– Вы получили достаточную известность во время расследования дела «Близнеца», а потом исчезли из поля зрения. Может, вам теперь захотелось воскресить убийства «Близнеца»?

– Нет.

Киндерман сверлил психиатра немигающим, пронзительным взглядом. Он замолчал и не шевелился. Темпл побледнел как полотно, а потом неуверенно пробормотал:

– Вы ведь не арестуете меня, правда?