– А папа? Он здесь?..

– Как же, здесь!.. Он даже газеты для вас сберег: у фашистов захватили… Я сейчас к вам вернусь… Мне срочно нужен Бойко.

Вера позвала напарника радиста и, инструктируя его, включилась на прием. Вызывал штаб фронта. Она наскоро записала кодограмму и, оставив у станции радиста, побежала к Бойко. Бойко на месте не оказалось, и она повернула туда, откуда пришел Коротков. Справа послышался гул низко летящего над лесом самолета. Вера остановилась, ожидая, что сейчас начнется стрельба. Однако ни одного выстрела не последовало, наоборот, – все вокруг стихло, как будто никого в лесу и не было…

– Где комдив? – спросила Вера встретившегося ей на тропинке солдата.

Солдат молча вытянул перевязанную руку с разодранным, болтающимся рукавом и показал туда, где за стволами мелькали фигуры людей. Потом содрал с березы заболонь и стал ее есть.

– Что вы делаете? Да разве это едят? – ужаснулась Вера.

– А что же делать? Сдыхать, что ли? – спокойно ответил солдат и посмотрел на нее ввалившимися глазами.

Вера вытащила из кармана два сухаря и протянула ему. Но солдат не взял.

– Берите! – Вера сунула сухари в его заскорузлую руку.

– А как же вы?..

– Ешьте! У меня еще есть…

Солдат поблагодарил Веру и, откусывая по маленькому кусочку, стал жевать сухари вместе с заболонью.

Эта встреча ужаснула Веру. Теперь она особенно остро почувствовала, в каком состоянии находится дивизия и почему так нервничает Бойко.

Впереди, среди берез, стояла группа солдат. Один из них, с забинтованной головой, обратился к другому, у которого была перевязана рука:

– Нет ли, друг, чего-нибудь покурить?

Солдат с перевязанной рукой повернулся к третьему, с обмотанной бинтом шеей, и сказал:

– Сунь руку в карман, кажется, немного мха осталось.

И они все задымили цигарками, пахнущими горелым торфом. Вера подумала, что попала на медпункт, и свернула в сторону.

– Вера Яковлевна! – остановил ее голос Бойко.

Вера повернулась и бросилась к нему.

– Срочная от «Гиганта», – протянула она Бойко кодограмму.

Бойко подозвал к себе шифровальщика и сел рядом с ним на землю.

Группа раненых вдруг расступилась, и со странных, похожих на стул носилок с помощью окружающих встал раненный в ногу человек. Опершись на костыли, он поджал забинтованную левую ногу и медленно двинулся навстречу Вере.

Вера точно остолбенела. Она поняла, что это отец, но не могла в это поверить. Этот худой, с серым лицом человек не был похож на него. Сделав шага три, он остановился, снял шапку, вытер вспотевшую седую голову платком и хрипло крикнул:

– Вера!.. Доченька!.. Не узнала?

Не помня себя и не стыдясь присутствующих, Вера бросилась к нему.

– Спасибо, доченька!.. Ты спасла нас!..

Придерживая его, чтобы он не упал, Вера зашептала:

– Как ты себя чувствуешь, папочка?.. Что же с тобой будет дальше?.. Как ты, сможешь прорываться?..

– Ничего, доченька, ничего!.. И это переживем. Не то еще бывало… Все будет хорошо, – гладя ее по спине, приговаривал Яков Иванович. Но думал он совсем о другом. Единственная надежда на соединение с войсками армии рухнула. Кавкорпус был далеко. Для того чтобы идти ему навстречу, нужны боеприпасы и хотя бы немного продовольствия. А где взять все это в бескрайних лесах?.. Двигаться дальше не было сил, но и оставаться здесь было нельзя: враг может перехватить пути отхода, блокировать дивизию, и тогда – неминуемая смерть!..

Душевное волнение, вызванное встречей с дочерью, подействовало на Якова Ивановича. Он пошатнулся. Его подхватили под руки и посадили на «КП» – как в шутку называли здесь эти самодельные носилки.

– Ну вот, все уже прошло… – улыбнулся Яков Иванович, вытирая платком выступивший на лбу пот. – Прочитайте, что нам передали, – попросил он Бойко.

– Командующий фронтом просит немедленно сообщить наше месторасположение и куда можно сбросить продовольствие и боеприпасы…

– Хорошо!.. Очень хорошо!.. – перебил его Железнов.

– Приказывает прорываться не к армии, а в направлении казкорпуса.

Яков Иванович нахмурился. Дело предстояло тяжелое. Надо было с восточного направления поворачивать дивизию на юго-запад, уводя ее дальше от фронта. Это очень тревожило Якова Ивановича. Теперь ему стало ясно, почему молчит командарм.

– Вот как складываются дела, друзья мои! – проговорил Железнов. – Но не отчаивайтесь! Теперь мы не одни – нас поддержит фронт. Будем действовать!..

Яков Иванович потянул Веру за рукав, усадил около себя на землю и прижал к себе. Вера шепнула ему на ухо: