За всю свою жизнь Охотник гордился немногими своими богатствами так, как ею. Он, конечно, гордился своим первым луком и первым пером. И вне всякого сомнения своим чудесным боевым конем, Дымком. Но охватившее его чувство превосходило все другие. Эта золотистая женщина была связана с ним обещанием, которое она дала своему Богу. Она была его и только его, навсегда, без всякого горизонта. Желание, горячее и непреодолимое, охватило его, когда он подумал о приближающейся ночи. Мысль о том, что он будет обнимать ее под своими бизоньими шкурами, будет любить ее, как он мечтал много раз, сделала испытания, которые он вынес, отыскивая и освобождая Эми, сущим пустяком.

Взгляд Лоретты переместился на ребенка, которого он держал. Побежав вперед с поднятыми руками, она вскричала:

— Эми! О Эми! Он нашел тебя! Слава Богу! Охотник не знал точно, чего он ожидал от Лоретты, когда передаст ей ребенка. Благодарности, конечно. Он ехал без остановок в течение двенадцати суток. Он рисковал своей жизнью. Он заботился о ее сестре. И теперь она игнорирует его, как будто его здесь вовсе и нет? Ее Бог не участвовал в кровавой битве с Сантосом; Охотник участвовал.

Охотник понимал, что это нехорошо с его стороны, но он испытал чувство радости, когда Эми прижалась к его груди и спрятала лицо в выемке его плеча. По меньшей мере она знает, кто привез ее сюда. Он оглядел толпу людей.

— Она боится за свой скальп, Голубые Глаза. Лоретта положила руку на ногу Эми.

— Милая, это я, Лоретта.

Эми глянула, увидела незнакомых индейцев и снова прижалась к Охотнику, спрятав лицо.

— Эми, дорогая… — Голос Лоретты прервался, — Что с ней такое?

Охотник почувствовал угрызение совести. Вспомнив Эми, какой она была до того, как Сантос похитил ее, он представил себе, какой удар это для Лоретты. Он привык к поведению ребенка и, зная, через какие испытания она прошла, понимал его. Лоретта не видела ее привязанной к колесу фургона, беззащитную против грязных мужчин, которые издевались над ней.

— Ее сердце лежит на земле. — Охотник взял Лоретту за руку и заставил своего жеребца идти шагом, ведя ее к вигваму. Он забыл, какие маленькие у нее руки, какие хрупкие кости, какая мягкая кожа. Живот его напрягся от восхитительного предчувствия. Ни один воин не имел такой женщины, как эта. — Это хорошо, Голубые Глаза. Она боится.

Когда они достигли его вигвама, Охотник отцепил от себя руки Эми, чтобы спустить ее на землю. Лоретта Билась у его локтя, напевая и разглаживая ее волосы.

Эми сжала шею Охотника как тисками.

— Не оставляй меня! — умоляла она дрожащим голосом.

Охотник понес Эми внутрь вигвама, чтобы уложить ее на кровать. Она прижималась к нему и отказывалась отпустить. В конце концов, Охотник уступил и сел. Она бросилась к нему на колени, прижимаясь, словно хотела растопиться и быть поглощенной им, как жир впитывается кожей. Лоретта стояла рядом, ломая руки.

Охотник знал, что должен немедленно идти к большому костру. Таков был обычай для воинов, рассказывать всем о совершенной вылазке. Его друзья испытывают нетерпение рассказать о своих деяниях и похвалиться мужеством перед своими женщинами. Ночью они получат награду за храбрость в объятиях своих любимых. Чем более возбуждающими были их подвиги, тем лучше будет любовь.

Да, они хотят скорее покончить с разговорами, отдать своим женщинам добычу, взятую из фургонов Сантоса, и похвалиться новыми винтовками. Так как Охотник вел их в бой, его присутствие было обязательным.

Но точно так же, как Лоретта в первую ночь в его вигваме, Эми нуждалась в нем.

— Toquet, —прошептал он, крепко сжимая ребенка в своих объятиях. — Это мой вигвам, Эй-мии. Никакого вреда здесь.

Лоретта проглотила ком горючих слез. Наблюдая за Охотником, она устыдилась, что подозревала его в участии в похищении ребенка. То, как Эми прижималась к нему, говорило о многом.

Глядя на Охотника, она заметила нечто такое, чего не замечала ранее. Или, может быть, она увидела его в новом свете. Широкий размах его плеч с их мощными мускулами, когда Охотник склонился над Эми, больше не казался устрашающим. Его большие руки, способные на жестокие поступки, касались Эми с невероятной нежностью. Даже его голос казался изменившимся, тихий и шелковистый, его шепот смеси английских слов и языка команчей успокаивал Эми, тогда как Лоретта не могла достичь этого. Мужчина и ребенок, сила и хрупкость, темная кожа и светлая.

Лоретта не чувствовала земли у себя под ногами. Она вспомнила, что она сама ощущала, когда рука Охотника лежала на ее спине, на ее волосах. Сейчас не время для таких мыслей. В настоящий момент только Эми имела значение, но Лоретта ничего не могла с собой поделать. Охотник. Ненавистный мужчина, пленивший ее, стал ее героем, и поток ее собственных эмоций захлестнул ее. Охотник, легендарный убийца. Куда он исчез? Да был ли он вообще?

— Лоу-реетта здесь. — Охотник притянул Лоретту ближе к кровати. — Ее сердце лежало на земле, и она стонала и плакала. Ты будешь смотреть на нее, да?