— Не давай ему. Пожалуйста, не давай ему причинить мне вред.

— Нет, нет, я не дам. Ты в безопасности, Эй-мии. Ты в безопасности. — Он провел рукой по ее спине, стараясь не нажимать, ощущая многочисленные раны.

Она безвольно повисла и начала плакать. Охотник положил ее на свои колени. Она не сопротивлялась. Он подумал, что причиной может быть ее страх. Взор ее глаз, больших и диких от страха, не отрывался от его глаз. Ее лицо было таким бледным, что казалось абсолютно обескровленным.

— О Эй-мии, — прошептал он.

— Не позволяй ему причинить мне вред, пожалуйста, не позволяй ему причинить мне вред. Я буду хорошей. Я буду! Я сделаю все, что ты скажешь. Не позволяй ему причинить мне вред.

— Никто не причинит тебе вред. Это обещание, которое я делаю тебе. Никто. — Бережно, осторожно Охотник прижал ее к груди. — Toquet, маленькая. Не бойся. Это хорошо.

Когда его руки сжались вокруг нее, она задрожала. Зная, что Старик стоит поблизости, наблюдая, Охотник приблизил к ней голову и начал нашептывать, укачивая, как он поступил бы с Черным Дроздом. Сначала она лежала молча и неподвижно. Но через некоторое время она начала снова всхлипывать, и он понял, что битва выиграна.

Он стал держать ее так, чтобы ее голова могла лежать у него на плече. Не прекращая укачивать, он погладил волосы и продолжал нашептывать. Он не отдавал себе отчета в произносимых словах и не был уверен, говорит ли он на языке tosi tivo или команчей. Слова не имели значения. Главное был его голос и руки.

Он не заметил, как и когда это произошло, но в какой-то момент она повернулась и снова обхватила его за шею тонкими руками. Она прижалась тесно к нему, погрузив лицо в выемку плеча. Ее дрожь передавалась его телу. Охотник воспользовался произошедшими изменениями. Когда она крепче обняла его за шею, он прижал ее к себе.

Его беспокоила кровь на юбке. Но надежды на обнаружение источника не было, пока она полностью не доверится ему. Поэтому он продолжал укачивать ее. Ощущая ее маленькую, почти плоскую грудь прижатой к своей,. он мог только удивляться, как могли эти мужчины сделать с ней такое. Это была не женщина, а ребенок. Ненависть подобно тошноте поднялась у него в горле.

Охотник знаком велел Старику оставить бутыль с водой на его лошади. Когда Эми услышала шаги, она сначала вздрогнула, а затем прильнула к Охотнику еще более безумно.

— Не давай им взять меня! Не давай! Пожалуйста, не давай!

— Это хорошо. Они не возьмут тебя. Я здесь. — Он провел рукой по ее волосам. — Я здесь, Эй-мии. Я большой и злой, как бизон, да? Ты в безопасности.

Старик ушел так же быстро, как пришел. Охотник мог только догадываться, что думают остальные мужчины. Что он потерял сердце команча. Что он забыл, как умерла его жена. ЧтоонЫмза. В этот момент все это не имело никакого значения. Он закрыл глаза, думая только о ребенке, о великом даре, которым она наградила его, — ее доверии.

Охотник не знал, сколько прошло времени. Солнце опустилось низко над горизонтом, предвещая приход вечера. Он все еще сидел, укачивая ее. Каждый раз, когда он открывал глаза, он видел, как резко выделялась его темная рука по сравнению с ее белой кожей, мерцанием ее волос. Белые Глаза. Казалось, что это больше не имело значения.

Быстро опускающееся солнце заставило наконец Охотника выпрямиться. Он должен был при свете осмотреть Эми.

— Эй-мии, — сказал он тихо, — у тебя идет кровь. Я должен осмотреть твои раны. Лоу-реетта будет много сердиться, если я не позабочусь о тебе.

Она напряглась.

— Я… я порезала ногу.

— Я буду смотреть этот порез.

— Нет… Я не хочу, чтобы ты смотрел.

— Это надо сделать. Ты будешь доверять этому индейцу. Немножко, да?

Она снова начала дрожать.

— Нет! Я никому не дам смотреть, никогда.

В течение минуты Охотник оставался неподвижен, думая.

— Я дам тебе мой нож. Если я начну обманывать тебя, ты можешь достаточно точно убить меня.

Это предложение заставило ее поднять голову. Она с недоверием устремила на него взор своих голубых глаз.

— Ты не сделаешь этого.

Охотник вытащил из ножен свой нож и вложил рукоятку в маленькую руку. Она смотрела вниз на изогнутое лезвие. Затем с явным нежеланием она сказала дрожащим голосом:

— Хорошо, я разрешу тебе, но только если ты сделаешь это быстро.

Охотник поднял ее с колен и опустил на землю перед собой. Она оперлась на локоть и, держа нож в руке, приготовилась к удару. Пряча улыбку, он встретил ее испуганный взгляд и дотронулся до левого бедра.

— Здесь?

Она кивнула. Он ощущал, как она дрожит, и понимал, чего ей стоило позволить ему поднять подол ее юбки. Рана на ее бедре была глубокой и все еще кровоточила. Охотник видел по четкой линии разреза, что рана была нанесена ножом. Гнев вскипел в нем. В то же время он испытал облегчение. Порез залечится. Держа руку на ее ноге, он посмотрел на нее.