Через несколько минут тень упала на пол вигвама. В дверях стоял двоюродный боат Охотника. От вида обезображенных черт лица этого человека сердце ее дрогнуло. Одетый только в набедренную повязку и мокасины, он был совершенно обнаженный.

Не обращая внимания на ее присутствие, кроме мимолетного взгляда в ее сторону, он вошел, принеся с собой чувство злости, настолько ощутимое, холодное, что воздух, казалось, был насыщен им. Он обратил свой взгляд к Охотнику. К удивлению Лоретты, он говорил по-английски.

— Твой отец говорит, что ты собираешься отвезти женщину назад, Брат, это boisa. Убей ее. Если ты не можешь пролить ее кровь, я могу. — Лоретта сжала руку в кулак и прижала ее к талии.

Охотник посмотрел в ее сторону, затем встал.

— Ты не будешь говорить об убийстве, Красный Бизон.

Красный Бизон фыркнул с отвращением.

— Я сделаю больше этого. Я требую, чтобы ты привел ее к большому костру.

Большой костер? Дыхание Лоретты замерло на полпути между горлом и легкими. Она почти слышала шипение пламени и потрескивание сучьев.

Охотник широко расставил ноги и скрестил руки на груди.

— Она моя женщина. Она остается в моем вигваме.

— И в то же время ты возвращаешь ее домой? Побей ее. Она будет кушать. Если ты не можешь, я заставлю ее.

Красный Бизон направился к кровати. Лоретта бросила в сторону Охотника взгляд, полный испуга.

Был ли он ее господином или нет, он был ее единственной надеждой, единственным человеком, который стоял между нею и смертью. Взгляд его темно-синих глаз встретился с ее. Красный Бизон протянул к ней руку. Его пальцы готовы были сомкнуться на ее руке. Лоретта отпрянула, дыхание ее стало прерывистым и учащенным.

В последнюю секунду Охотник сказал:

— Не трогай ее, брат. Мое сердце ляжет на землю, если я буду вынужден поднять на тебя руку.

В нахлынувшей волне облегчения Лоретта закрыла глаза, но тут же снова открыла их.

— Ты бросаешь мне вызов? — Красный Бизон выпрямился и резко обернулся. — Из-за Желтых Волос? Я твоей крови! Ты отказываешься от меня из-за нее, которая ненавидит тебя?

Вены вздулись на шее Охотника, и это был единственный признак охватившего его гнева.

— Я отказываюсь от тебя? Ты думаешь, мои глаза слепы? Что я не знаю, как змея попала в ее постель?

Лоретта прижалась спиной к туго натянутой кожаной стене, взгляд ее перемещался с одного мужчины на другого. Красный Бизон начал трястись, его руки прижались к бокам.

— Ты говоришь, что это я положил туда змею?

— Я слышу шепот своего сердца. Меа, уходи. До тех пор пока твоя верность мне не победит твою ненависть.

— Я вставал между тобой и винтовками врага!

— А теперь ты воюешь с моей женщиной. Не испытывай меня больше, двоюродный брат.

Мускулы на спине Красного Бизона вздулись узлами и дергались. Он постоял минуту, дрожа от гнева, потом повернулся и плюнул в направлении Лоретты, его черные глаза стали синевато-багровыми от гнева.

— Твоя женщина, — с насмешкой произнес он. — Меня тошнит от нее. Ты забываешь о своей жене, или она умерла ради Желтых Волос?

С этим он выбежал из вигвама.

В вигваме воцарилась хрупкая тишина. Лоретту охватила дрожь вследствие пережитого. Змея была подброшена? Она смотрела на Охотника, он смотрел на дверь. Когда наконец он посмотрел на нее, глаза его были темными от обуревавших эмоций. Он вернулся к своему матрацу и сел, скрестив ноги в лодыжках. Со вздохом он снова взял кремень и костяную заточку, согнувшись над плоским камнем, который служил ему подставкой.

— Ты будешь спать, я буду сторожить. Каменная маска гнева на его лице плохо скрывала переживаемую им боль. Он любил своего кузена, тем не менее он защищал ее от него. Лоретта легла, но сон не шел к ней. Секунды тянулись, превращаясь в минуты, а в вигваме все еще стояла тишина, нарушаемая лишь стуком кости по кремню. Лоретта сглотнула.

— Охотник?

Взгляд его темно-синих глаз встретился с ее.

— Спасибо. Зато… что защищал меня. Почти незаметно он наклонил голову.

— Спи, Голубые Глаза. Все в порядке.

— Я… я сожалею о том, что явилась причиной разлада… большой драки… между вами. Я правда сожалею. — Боясь, что он может не понять, она положила руку себе на грудь. — Мое сердце на земле.

Он плотно сжал губы и посмотрел в направлении двери.

— Пусть твое сердце будет снова спокойно. Ненависть пришла к нему давно.

Что-то в ее груди завязывалось в узел, перекручивалось. Она обхватила себя руками и отчаянно пыталась не думать, отрицать действительность, которую она не могла принять. Охотник, легендарный убийца, был человеком, который думал, чувствовал и любил точно так же, как другие. Он даже скорбел об умершей жене.