Для раздумий не оставалось времени. Лоретта подбежала к двери, схватила винтовку, прислоненную к стене. Она выскочила на крыльцо и стремглав сбежала по ступеням. Команч ехал по большому кругу вокруг испуганных лошадей без всадников и бросил Эми в руки другого индейца. Испуганное визжание девочки резало слух. Лоретта подняла винтовку, прицелилась в команча, когда тот по кругу направился к ней. Колокольчики на его мокасинах весело позванивали при каждом движении коня.

— Отпусти меня! — закричала Эми. — Ты, вонючий дикарь!

Лоретта взглянула на девочку. Молодой индейский воин старался удержать Эми на своем коне. Он громко расхохотался, когда она попыталась расцарапать его.

Девочка схватила его за черные волосы и потянула изо всех сил.

— Ай-ее! — закричал юноша. — Она пытается снять с меня скальп.

Взрывы смеха раздались среди мужчин. Лоретта снова перевела взгляд на Охотника. Он остановил коня на расстоянии около пятнадцати футов от нее.

— Куда ты хочешь послать свою пулю? — спросил он. — Если любишь ее, пристрели. Это разумно.

Крики Эми сменились жалобными всхлипываниями. Рука Лоретты, державшая винтовку, дрогнула, и Лоретта взглянула в направлении других индейцев, пытаясь увидеть свою кузину. Что делает Генри? Почему он не поддерживает ее? Сколько времени требуется, чтобы зарядить винтовку? Жалкий трус.

— У тебя есть время только для одного выстрела, — продолжал Охотник. — Если ты потратишь его на меня, мой друг заберет твою сестру и отомстит за меня. Твой отец прячется за деревянными стенами. Ты стоишь одна.

Струи пота стекали по лицу Лоретты. Она слегка повернулась и направила ствол винтовки на Эми. Моргая, она положила палец на спусковой крючок. Слезы выступили у нее на глазах, когда она вспомнила вопросы Эми о счастливом избавлении. «Это что-то плохое, правда? Это значит убить себя, не так ли?» Не всегда, подумала Лоретта. Иногда это смерть от руки человека, который любит тебя.

— Подумай как следует, Желтые Волосы, — предостерег ее Охотник. — Я пришел с миром купить женщину, а не воровать ребенка. Она слишком тощая, чтобы доставить команчу удовольствие. А ты нет. — Он наклонился, вытянув руку вдоль шеи коня, ладонь его была разжата. — Иди ко мне, и я верну твою сестру матери невредимой.

Лоретта посмотрела на него. Говорил ли он правду? Его глаза впились в нее. Шрам на щеке затрепетал, когда он сжал челюсти. Если то, что рассказывали о нем, правда, он может пощадить Эми. С другой стороны, он может взять их обеих в плен, воспользовавшись малейшей возможностью. Она вспомнила, как нежно он касался ее прошлой ночью, и ее смятение усилилось.

— Бросай оружие и иди, — уговаривал он. — Это справедливая сделка, не правда ли? Девочка вернется домой. Я сказал.

В отдалении, там, где собрались индейцы, слышался смех. Индейские воины развлекались с Эми. Ребенок снова закричал.

— Ты сделаешь это или нет? У тебя есть мужество. Оно блестит в твоих глазах. Если ты начнешь большую драку, ты не сможешь победить. Лучше держать голову высоко и сдаться с достоинством. Положи винтовку.

Плечи Лоретты поникли в поражении. Онемевшими руками она опустила винтовку на землю. Злорадная улыбка скривила рот Охотника.

— Значит, сделка состоялась? Ты моя женщина? Впервые она была рада своей немоте.

— Ты можешь говорить знаками, herbi. —Его глаза встретились с ее, блестящие, настороженные.

Эми закричала:

— Нет, Лоретта, нет, не делай этого! Вопросительно приподняв бровь, команч ждал.

Напряжение возрастало, напоминая Лоретте тишину прямо перед началом грозы, плотную, тяжелую, давящую, неестественную тишину. Она прикусила губу и заставила себя кивнуть. Его глаза удовлетворенно блеснули.

Подвигая своего коня вперед, он сократил расстояние между ними и нагнулся, чтобы схватить ее за талию стальной хваткой. Без малейшего усилия он поднял ее на коня, поместив боком впереди себя таким образом, что ее плечо упиралось в его грудь. Никогда в жизни она не испытывала такого унизительного страха, не чувствовала себя такой беспомощной. Он решил взять ее. Она осознала это полностью только теперь, очутившись на его коне.

— Tani-haz-zo, — сказал он негромко.

Она повернула голову и увидела, что он нюхает ее волосы с намешливым выражением лица. В момент, когда их взоры встретились, у нее внутри все сжалось. Вблизи его лицо казалось еще более суровым, чем предшествовавшей ночью. Черты лица, словно высеченные из камня, губы, сжатые в упрямую линию, кожа, обожженная до коричневого цвета солнечными лучами. В мельчайших деталях видны были крошечные трещинки в краске узоров на лице, густые ресницы, шрам ножевого удара на щеке. Глаза, не выражающие ничего, были такого темно-синего цвета, какого она никогда еще не видела. Их взор, казалось, проникал в самые сокровенные глубины ее души. Если у нее и были намерения молить о пощаде, от них не осталось и следа. Она помнила его слова в первую их встречу. «Смотри на меня и запоминай лицо своего господина». Она предполагала, что, по его меркам, он имел право нюхать ее волосы, так как он очень дорого заплатил за каждую прядь.