«Точнее, почти ничего, — подумал он, — кроме того, что разочаровался в системе. И в себе самом».

— Ну что ты к нему пристал?! — вмешался Солдат. — Делать тебе, что ли, больше нечего?

— А почему не поболтать перед смертью? Тебя вот Солдатом зовут, а по мне староват ты для Солдата. Какой же ты Солдат? Ты должен быть как минимум Генералом.

— Я и есть Генерал. Только и Генерал, прежде всего, солдат.

— Ну, это ты хватил. Солдат — это тот, кто на передовой под пули лезет. А ты — представитель командного состава. Такие, как ты, солдат на верную смерть отправляют на Венеру, будь она трижды неладна.

— А кто эту войну развязал?! — нахмурился Солдат. — Такие, как ты, и развязали. Выгодна вам это война. Вот вы и не хотите, чтобы она закончилась. Деньги на этой войне делаете. Целые состояния.

— Молчать! — взвизгнул Чиновник. — Не надо меня с другими равнять. Я, между прочим, правозащитник известный. Я лично на Венеру летал. Дважды.

— Это еще проверить надо, для чего ты на Венеру летал. Может, поставки оружия для бандитов организовывал. Не зря же тебя сюда сунули. Что скажешь?

— Да я тебя в порошок сотру, старик! — вскричал Чиновник, сжимая кулаки. Лицо его побагровело от ярости.

— Послушайте, не надо ссориться, — заговорил Священник, — всем нам сейчас несладко. Давайте и перед лицом смерти останемся людьми. И будем вести себя достойно. Пусть нам не стыдно будет перед Господом, когда мы предстанем перед ним.

— А тебя за что сюда сунули, святоша? — оживился Чиновник. — Паству развращал?

Священник поглядел на него с осуждением.

— Да отсохнет твой поганый язык, сын мой, — пробасил он.

Чиновник в ответ захохотал.

— Ну, ты сказал, — он, приседая, хлопал себя по ляжкам и веселился, — язык отсохнет… Ха-ха-ха. Ну, надо же, слуга бога.

— А ты сам-то за что сюда попал? — поинтересовался седоусый Строитель.

— Что? — обернулся к нему Чиновник. — Тебя это действительно интересует?

— Конечно. Что замолчал?.. Скажешь или как?

— Анекдот нехороший рассказал. Не тому, кому нужно. Знаешь, небось, как это бывает?..

— Врешь, — уверенно сказал Строитель. — Я в людях хорошо разбираюсь. Есть у тебя за душой что-то такое, что ты скрываешь.

— А тебе не все равно? — проворчал Чиновник. — Если и есть, я это с собой в могилу заберу.

«У нас у всех за душой есть что-то такое, что мы заберем с собой в могилу, — подумал Врач, — а у меня особенно».

К вечеру выдали одежду в соответствии с определенным организаторами Игры профессиональным статусом. Врач получил белый халат с крупным красным крестом на спине. Подумал о том, что крест похож на мишень, поежился.

Строителя наделили рабочим комбинезоном и каской. Последней он весьма обрадовался. Постучал по ней.

— Думаешь, поможет? — поинтересовался Чиновник.

— А что?! — глянул на него недобро Строитель.

— А то, что если по ней бейсбольной битой садануть, то может еще и сдюжит, а если пуля попадет, треснет твоя каска вместе с башкой. Понял?

— Дерьмо ты, а не человек, — сказал Строитель. — Я и раньше знал, что все вы там наверху одним миром мазаны, а теперь вижу.

— Что ты можешь видеть?

— А что нутро у тебя гнилое.

— Зато я в отличие от вас оптимизма не утратил, — Чиновник поднял вверх указательный палец. — А оптимизм в нашем деле самое главное.

— Надеешься, всех нас пережить? — спросил Солдат. — Я тебя лично удавлю, гнида!

— Чего сказал?!!

— Прошу вас, — взмолился Священник. — Не надо…

Чиновнику выдали темный костюм в полоску, светлую рубашку и черный в белый горошек галстук. Он оглядел униформу игрока критически и объявил:

— Да уж, не Италия. Москвошвей, похоже. А может, и вовсе какой-нибудь Урюпинск. Вы только поглядите на эти швы. Ну, кто так шьет?!

Солдат натянул через голову защитных цветов гимнастерку, приложил подошву кирзового сапога к ступне, покачал головой:

— Как раз. Будто мерку снимали.

— Конечно, снимали, — сказал Строитель, — они про нас все знают. Раз уж мы сюда попали…

— Не генеральский мундир, а? — Чиновник подмигнул.

Священнику досталась черная ряса, в которую он немедленно облачился.

Чиновник, насвистывая, начал переодеваться. Присутствие дамы его нисколько не смущало.

Девушку привели в камеру последней. Несмотря на мрачные перспективы, вид она сохраняла надменный. Спросила, нет ли у кого-нибудь сигарет.