– Ничего не скажешь, мистер Икс – мастер заметать следы. Кто знает, вдруг он окажется членом твоего клуба или приедет на тот бал, который ты посетишь. Полагаю, ты вряд ли собираешься вернуться в Ньюмаркет?

– Совершенно верно.

– Я так и сказал Стоуксу, – вздохнул Барнаби, – но он, как и я, уверен, что мистер Икс не простит тебе своего поражения, даже если потом удерет за океан. Скорее всего он намеревается сначала убить тебя.

Диллон невольно улыбнулся:

– Пытаешься испугать меня?

– Да. Получается?

– Не так, как ты воображал, но… у меня родилась идея. Поскольку вы оба так убеждены, что мистер Икс не оставит меня в покое, разве это не означает, что у нас появилась, вероятно, последняя возможность добраться до него?

– Хочешь сказать, ловля на живца? С использованием тебя в качестве приманки?

Диллон вскинул брови.

– Но если я единственная приманка, на которую он попадется… почему бы нет?

Он заехал за Прис в одиннадцать, заставил надеть накидку и повез в выбранное им место.

Они вошли в дверь. Когда он повел ее по нефу, она огляделась и недоуменно прошептала:

– Почему мы здесь?

Вокруг них вздымалась громада собора Святого Павла.

– Потому что, – прошептал он, беря ее под руку, – я хотел побыть там, где мы останемся одни и ничто нас не отвлечет. Нам нужно поговорить.

Она собиралась запротестовать, но потом передумала и заинтересованно огляделась.

– Где именно?

Он и это спланировал.

– Сюда.

День был прохладным, облака низко нависли над землей, обещая дождь. По собору бродили зеваки, изучая надгробные таблички и памятники. Но он проводил Прис в самый конец, в боковую часовню, откуда узкая дверь вела во двор. Диллон искренне надеялся, что никто не вздумает туда забрести.

Узкий, замкнутый стенами квадрат когда-то снабжал травами лечебницу, примыкавшую к собору. Теперь же это было просто спокойное место для размышлений.

Он подвел ее к серой каменной скамейке, утонувшей в кустах тимьяна. Прис подобрала юбки и уселась. Немного поколебавшись, он сел рядом.

– Не уверен, как начать, потому что никогда раньше не делал этого. Но не думаю, что стоит вставать на одно колено.

– Не стоит, – выдохнула она.

– В этом случае…

Он взял ее руку, осторожно стянул перчатку, положил на ее колени и сжал пальцы.

Но прежде чем заговорить, оглядел древние стены, такие же старые, как время.

– Мы не похожи на другие пары, ты и я. Я понял это в тот момент, когда увидел тебя на крыльце клуба. Ты так отличалась от других женщин, которых я знал, которых когда-либо встречал. Ты видела меня настоящего. В точности как я видел тебя. Тогда я сразу все понял. И ты тоже. Но мы оба не пожелали это признать и потому… хитрили. – Слегка усмехнувшись, он крепче сжал ее руку. – Ты хитрила больше меня, но произошло недоразумение. Ты неверно истолковала мотивы моего предложения, а я сделал ошибку, попросив тебя стать моей женой сразу после того, как узнал твое настоящее имя. Я сразу понял, что ты меня любишь, но вмешательство судьбы означало, что ты не уверена в моих чувствах. С тех пор я успел рассказать тебе об истинных причинах, но всего не открыл. Объяснил, что я испытываю к тебе, но не признался, почему ты… для меня бесценна.

Не отводя глаз от его профиля, Прис тихо спросила:

– Разве это не подразумевается само собой?

Диллон упрямо покачал головой:

– Больше никаких уверток. Правда такова: если бы я в тот день не встретил тебя на крыльце «Жокей-клуба», вряд ли пришел бы к такому решению. Серьезно сомневаюсь, что вообще женился бы. Не потому что не хотел. Просто женитьба на женщине, которая не видела меня по-настоящему, не могла достучаться до моей души, никогда не узнала бы меня, стала бы…

– Чем-то вроде тюрьмы. Диллон кивнул:

– Да. Ты это понимаешь, как очень-очень немногие люди. Он по-прежнему слегка улыбался. Но в глазах светилась искренность.

– Сказать по правде, ты моя спасительница. Если примешь мою руку и станешь моей женой, значит, освободишь меня, заменив перспективу этой тюрьмы шансом жить той жизнью, которую я выбрал бы сам. А я избрал бы жизнь с тобой. Сделать Хиллгейт-Энд твоим домом, иметь от тебя детей, состариться с тобой – все, о чем я мечтаю. – Он немного помолчал, прежде чем припасть губами к ее руке. – Ты станешь моей женой, Прис? Станешь моей спасительницей и будешь навсегда моей богиней?