Как– то раз в начале 1980 года Сьюзен наткнулась на сеть НОВО-UFO – одну из первых линий конференц-связи в Лос-Анджелесе, владельцы которой имели собственное конференц-оборудование, а не арендовали технику городской телефонной сети. Сетью HOBO-UFO каждый день пользовались сотни людей, а коммутатор находился в маленькой квартире в Голливуде, и сидел на нем один студент колледжа, называвший себя Роско. Сеть была организована на деньги его приятеля по имени Барни, который заплатил за многоканальные линии и прочее оборудование, а Роско взял на себя техническое обслуживание. И вот после нескольких разговоров с ним Сьюзен решила, что ей во что бы то ни стало нужно встретиться с этим парнем – даже несмотря на то, что для этого пришлось бы расстаться с тем обликом женщины-невидимки, в котором она чувствовала себя так хорошо. Сьюзен нравилось описывать себя в телефонных разговорах с мужчинами. По своему опыту она знала, что достаточно сказать, что она блондинка ростом сто восемьдесят с лишним, и вскоре раздастся стук в дверь. Так вышло и на этот раз: она описала свою внешность, и вскоре Роско пришел к ней.

Его встретила именно такая женщина, какой он представлял ее себе по словесному описанию. Сьюзен оделась и накрасилась, как в праздничный вечер. Правда, ей не удалось скрыть свои физические недостатки: слишком удлиненное лицо, выступающие вперед зубы, не очень внятную дикцию. Да и в ее фигуре было какое-то неуловимое нарушение пропорций: верхняя часть туловища была слишком узкой, а ниже расширялась и переходила в тяжелые пышные бедра. Роско, напротив, был щуплым, костлявым и бледным. Его очки едва доставали Сьюзен до подбородка. Но даже если кого-то из них и разочаровала внешность другого, ни один из них не подал виду. Они отправились ужинать. Когда за ужином Роско поинтересовался у Сьюзен, чем она занимается, она ответила, что работает консультантом-психологом, и быстро сменила тему разговора. Роско изучал теорию и практику бизнеса в университете Южной Калифорнии и уже тогда слыл одним из самых заядлых телефонных фриков в Лос-Анджелесе. Когда позднее репортер одной из местных газет взялся собирать материал на тему, связанную с этими пресловутыми линиями конференц-связи, он сказал нескольким людям, регулярно пользовавшимся сетью HOBO-UFO, что хотел бы поговорить с Роско. Уже на следующий день ему позвонил незнакомец и, приветствуя, выложил и номер телефона этого репортера, отсутствующий в телефонных справочниках, и его домашний адрес, и год выпуска его автомобиля, и номер водительского удостоверения, а после этого скромно представился: «Я – Роско».

В 1980 году, когда Роско и Сьюзен познакомились, развлечения телефонных фриков уже не были новым и непривычным занятием. Фрики начали мошенничать с телефонными службами гораздо раньше. Главным их инструментом были так называемые «синие ящики». Когда-то они, наверно, и вправду были синего цвета, потому их так и назвали. А тогда это были прямоугольные коробочки разных размеров; иногда их мастерили электронщики-любители, иногда – подпольные ловкачи. Порой ими пользовалась даже мафия. Одна из прославившихся впоследствии фирм из тех, что размещаются в знаменитой Кремниевой Долине, выпускала их на заре своего существования, чем и заложила основы своего успеха. Стив Возняк и Стив Джобс, основавшие в 1976 году всемирно известную фирму Apple Computer, начинали свою деятельность несколькими годами раньше как раз с того, что перепродавали бытовые электронные приборы и, в частности, таскали «синие ящики» на продажу по студенческим общежитиям.

«Синий ящик» был неоценимым приспособлением потому, что позволял проделывать одну хитрую уловку, рассчитанную на некоторые несовершенства устройства американской системы дальней телефонной связи. «Ящик» испускал высокотональный свист на частоте 2600 герц, а именно эта частота в годы расцвета фрикинга была задающей для переключения в системе дальней телефонной связи ATT. Как только аппаратура телефонной сети засекала тональный сигнал, «ящик» переходил в состояние готовности для нового вызова. Благодаря последовательностям разных сигналов из «ящика» его обладатель мог дозвониться до любого телефона на земном шаре. Таким способом фрики путешествовали по всем сетям телефонной империи Bell, не сходя с места и только держа «ящик» в руке. Некоторые даже звонили своим приятелям в соседнем доме по каналам дальней связи, проходящим чуть ли не через пятнадцать стран – просто потому, что им нравилось слушать, как в телефонной трубке один за другим раздаются щелчки разных автоматических коммутаторов: приятно ведь, когда все телефонные компании мира открывают тебе свои каналы! Со временем эти «ящики» перестали быть только синими, появились похожие устройства других цветов, каждое из которых выполняло особую функцию, но принцип оставался неизменным: изловчиться так, чтобы остаться незамеченным автоматизированными определителями источника сигналов, по данным которых телефонные компании предъявляют счета на оплату разговоров.

Лучшие дни для фриков были в начале 70-х. Ходили легенды об одном счастливчике по имени Джон Дрейпер, получившем прозвище «Капитан Кранч» после того, как он впервые – случайно – обнаружил, что игрушечный свисток в коробке с набором подарков для детей «Капитан Кранч» идеально совпадает по частоте с 2600-герцевым сигналом телефонной компании.

Многие фрики были технически очень грамотными людьми и стремились как можно больше узнать о предмете своего увлечения. Один из фриков по имени Джо – кстати, слепой – увлекся телефонами, будучи еще маленьким ребенком. В восьмилетнем возрасте он уже умел свистеть, имитируя 2600-герцевый сигнал ATT, – «синим ящиком» ему служили его собственные губы. Позднее, окончив колледж и стремясь узнать о телефонных сетях еще больше, Джо исколесил на автобусах всю страну. Всюду, где существовали местные отделения телефонных компаний, он записывался на платные экскурсии, и когда его водили по служебным помещениям, прикасался к аппаратуре и на ощупь познавал то новое, чему еще не учат студентов. Он не собирался вредить телефонным компаниям и приносить им убытки – он хотел устроиться на работу. Однако о Джо уже шла дурная слава как о фрике, и, несмотря на его обширные знания, никто не хотел брать его к себе. Впрочем, в одном из отделений компании Bell в Денвере его все-таки взяли на должность сотрудника по устранению неисправностей в сетях, и тогда он, наконец, перестал свистеть. Главное, чего ему хотелось, – это ощутить себя неотъемлемой частицей этой системы.

Телефонным компаниям, в свою очередь, надо было привлекать таких людей, как Джо, на свою сторону. Ведь в середине 70-х годов убытки ATT из-за проделок фриков достигали 30 миллионов долларов в год. И как выяснилось, немалую долю неоплаченных звонков составляли звонки самих служащих и мелких предпринимателей, старавшихся уклониться от платы за разговоры на дальние расстояния. Корпорация ATT не могла быстро изменить все свои схемы обработки сигналов, и поэтому ее руководители решили выследить фриков и прекратить их выходки. В разных узлах сети было подключено разнообразное оборудование для отслеживания источников сигналов, и сотрудники в течение нескольких лет кропотливо перепроверяли десятки миллионов звонков. К началу 80-х такие процедуры проверки стали общепринятыми, были автоматизированы, и специалисты из Bell Laboratories – научно-исследовательского подразделения ATT – разработали компьютерные программы, позволявшие отслеживать сигналы «синих ящиков» и определять их местонахождение. С помощью такой сложной аппаратуры (да к тому же еще и платных осведомителей) ATT выловила несколько сотен «синих ящиков».

В 1971 году фрики оказались ненадолго связанными с молодежными политическими движениями. Лидер одной из бунтарски настроенных молодежных группировок по имени Эбби Хофман вместе с телефонным фриком, называвшим себя Ал Белл, стал выпускать бюллетень под названием «Путь международной партии молодежи», сокращенно YIPL. Редакция этого издания размещалась в том же здании на Бликер-стрит в Нью-Йорке, где находилась штаб-квартира молодежного движения «Йиппи», да и вообще YIPL мыслился как техническое подразделение «Йиппи». Согласно воззрениям Хофмана, самым решающим фактором в любой революции были средства связи. Освобождение их из-под гнета эксплуататоров должно было стать якобы важнейшей задачей восставших масс. Однако у фрика по кличке Ал Белл были другие взгляды на этот счет: ему казалось, что в техническом издании не должно быть места политике. В 1973 году он разругался с Хофманом, ушел из YIPL и основал свое собственное детище, которому дал красноречивое название ТАР – от слов «Программа технической помощи».

Материалы, печатавшиеся в маленькой газетке ТАР, по большей части отбирались из внутриведомственных журналов, издававшихся корпорацией ATT. Для широкой публики эти материалы не предназначались. В этом-то и была вся соль. Если «классическим» фрикам вроде «Капитана Кранча» было достаточно бесплатных развлечений по телефону, то лидеры ТАР, хоть и старались не лезть в гущу политических баталий, все же считали своим долгом распространять среди рядовых граждан как можно больше сведений о закулисных делах телефонных компаний. И они в этом преуспели: к 1975 году на газетку ТАР, выходившую на четырех полосах, подписалось более 30 тысяч человек по всей стране. Большинство из них составляли одинокие люди, погруженные в свои увлечения, преимущественно в области технических знаний. ТАР стала для них и учебником, и справочным пособием. Материалы, публиковавшиеся в ней, были выдержаны в строгом научно-техническом стиле, без скидок на непрофессионализм читателей, и содержали разнообразные полезные советы вроде того, как отпирать замки без ключей, добывать мелкие товары из торговых автоматов или вытряхивать жетоны из уличных телефонов. Кроме того, в этой газете частенько публиковались номера засекреченных телефонов; особой популярностью у читателей пользовались номера в Белом доме и Букингемском дворце. В 1979 году, когда американских граждан взяли в заложники в Иране, ТАР напечатала номер телефона американского посольства в Тегеране. По пятницам вечером несколько человек из узкого круга ТАР собирались в одном ресторанчике в Манхэттене, причем некоторые из них не успевали переодеться после рабочего дня и оставались в строгих костюмах и галстуках, в которых было положено являться на работу в тех учреждениях, где они занимали свои должности. После рабочего дня, как и на страницах своей газеты, они обращались друг к другу по прозвищам: «Профессор», «Знахарь», «Доктор-атомщик».