Спустя некоторое время ко мне подошли трое гвардейцев забрать пустую посуду, и один из них, наклонившись, зашептал:

– Слушай, Белоголовый, мы посовещались и решили что теперь подчиняемся тебе. Только пусть принц утром объявит тебя главным в отряде. И еще, остерегайся Галла, он хотел быть спасителем принца, а теперь ты ему дорогу перешел. Так что… Он способен на что угодно, хотя и побаивается тебя…

Гвардейцы ушли, а я сидел и обдумывал сложившуюся ситуацию. Интересно, что предпримет Многоликий, увидев вместо своего, похоже, пропавшего сына Данилу. Кое-что в голову мне пришло, с тем я и отправился спать.

Проснулись мы рано утром от того, что по нам прошевствовал, ковыляя на трех лапах, Ванька. Причем он нарочно не обошел нас, а наступил сначала на меня, а затем и на Данилу, невзирая на его высокое звание принца. Как только кот нас разбудил, я сразу с тревогой поглядел на мальчика, ожидая его новых откровений по поводу нашего будущего. Но никаких предостережений или советов он не выдал, а просто лежал, жмурясь от утреннего солнца.

Гвардейцы уже поднялись, и когда мы выбрались из палатки, нам сразу подали легкий завтрак, а шестиликий Галл заявил, что надо быстрее пускаться в путь. Позавтракав, мы вскочили на коней, но прежде чем двигаться, Данила, которому я рассказал о том, что произошло ночью, коротко объявил:

– Господа гвардейцы, прошу с этого момента считать командиром нашего отряда Белоголового. Его распоряжения имеют силу приказа.

Против ожидания шестиликий Галл не стал оспаривать сказанного, словно уже ожидал чего-то в этом роде. Я оглядел отряд и скомандовал:

– Шестиликий Галл и еще двое отправляются вперед. Старший Галл. Они обеспечивают разведку и выбирают место для дневной стоянки. Двое – ты и ты… – я ткнул наугад в двоих всадников, – …следуют за основным отрядом сзади, но в пределах видимости. Старший – ты. – Я кивнул одному из выбранных. – Остальные сопровождают нас, старшим назначаешься ты… – Я кивнул сыну Навона.

– Как, кстати, тебя называть? – спросил я его, когда Галл и его люди отправились вперед, а выбранная пара – назад по дороге.

– Четырехликий Навт… – хмуро ответил он, внимательно оглядывая своих подчиненных.

Мы двинулись вперед, значительно прибавив в скорости по сравнению с прошлым днем, и я почувствовал, что отношение к нам среди гвардейцев изменилось – они стали значительно внимательнее и дружелюбнее.

Так без приключений, соблюдая установленный порядок и несколько отгородившись от шестиликого Галла, мы продвигались вперед по странно безлюдной дороге в течение почти трех суток. К концу третьих суток мы пересекли неглубокую речушку и оказались в небольшом светлом леске. Выезжая из этой маленькой рощи, которую мы пересекли за какие-нибудь полтора часа, наш отряд догнал остановившийся авангард, и шестиликий Галл торжественно и не без злорадства объявил, что мы почти приехали. Действительно, впереди, за последними деревьями и обширным лугом, отрезавшим лежавшее слева болото, виднелась высоченная одинокая скала совершенно черного гранита, мрачно посверкивающая в лучах заходящего солнца. Пока мы разглядывали конечную цель нашего путешествия, нас догнала арьергардная пара, и мы тронули лошадей.

Но прежде чем мы покинули опушку рощи, из густых кустов на дорогу вынырнули… Опин и Зопин. Гномы почему-то держали в руках свои секиры и сразу молча заняли место по обеим сторонам от нашей с Данилой лошади. Мы тронулись вперед, и одновременно с нашим появлением на лугу с вершины скалы снялась огромная птица в ярком рыжевато-желтом оперении с отливавшими изумрудом концами широких крыльев. Мы двигались через луг в сторону на глазах выраставшей Черной скалы, а необычная птица медленными кругами опускалась из темнеющих вечерней синевой небес к земле нам навстречу.

И на губах шестиликого Галла расцветала довольная улыбка.

В кабинете следователя по особо важным делам Прокуратуры Российской Федерации на стуле у приставного стола сидел невысокий невзрачного вида старичок с обритой наголо головой, в легком, белом, сильно помятом парусиновом костюмчике и белых легких тапочках на босую ногу. Быстрыми водянисто-голубыми навыкате глазами он рассматривал обстановку кабинета, временами исподтишка проскальзывая взглядом по хозяину кабинета, сидящему напротив за широким письменным столом и что-то быстро записывающему в рабочий блокнот. Тот, казалось, совершенно не обращал внимания на своего посетителя, всецело погрузившись в свои записи. И все-таки чувствовалось, что следователь держит своего гостя под пристальным наблюдением.

Молчание длилось довольно долго, и наконец старичок не выдержал.

– Господин следователь, – начал он старческим, надтреснутым голосом. – Объясните мне, чем моя незначительная фигура могла привлечь внимание столь серьезной организации?…

Следователь, крупный, солидный мужчина с умным, интеллигентным лицом, впрочем, довольно усталым, посмотрел на посетителя и вдруг добродушно рассмеялся.

– С чего это вы, Никифор Аркадьевич, определили себя как «незначительную фигуру». На наш взгляд, ваша фигура, наоборот, довольно значительная, а в иных делах даже определяющая.

Теперь он откровенно разглядывал старика. Тот, ничуть не смутившись, усмехнулся.

– Да что я могу определять? Величину собственной лысины да рейтинг президента среди пенсионеров…

Следователь помолчал, заинтересованно рассматривая своего посетителя, а затем заговорил, резко сменив тон:

– Арманов Никифор Аркадьевич, вы приглашены в связи с уголовным делом, касающимся деятельности религиозной организации «Дети Единого-Сущего». Дело поручено вести мне, поэтому разрешите представиться – следователь по особо важным делам Прокуратуры Российской Федерации, старший советник юстиции Антипов Святослав Игоревич.