Я начал повторяться, но рассказывать мне на самом деле было нечего.

– А мне он подарил вот этот свисток. Он называется «серебряный хлыст», – добавил к рассказу свою часть Данила.

– А, так тебе ее подарили?… – с облегчением переспросил Опин.

– Ну конечно… – подтвердил я. – А теперь, может, вы объясните, в чем, собственно, дело. Я ведь даже ни разу еще не воспользовался этой шпагой.

– Видишь ли… – немного подумав, начал Опин. – Этот клинок не кован. Он выращен. И мы… – он кивнул на своего товарища, – …пожалуй, знаем, кто его вырастил.

– Постой, постой… Что значит – выращен? Это же не огурец…

– Ну, понимаешь, вы, люди, металл получаете из руды. Плавите руду, куете отливку… Мы тоже можем делать металл таким способом. Но настоящая Сталь… – он опять сказал это слово с большой буквы, – …получается, только если ее растить. Приращивать железо, еще кое-какие металлы и вещества.

– Молекулярное конструирование!… – ошарашенно выдавил я. Данила крутил головой от одного к другому с горящими глазами, выдававшими его жгучий интерес.

– Это ты называй как хочешь… – скорчил гримасу Опин. – Только вот этот клинок выращен. И выращен очень давно одним из наших мастеров, которого звали Ефес…

Зопин покрутил носом и заворчал:

– Может, мы ошиблись…

– Ничего не ошиблись!… – резко одернул его Опин. – Ты же сам слышал – он поет!…

– Да слышал, слышал… – недовольно согласился Зопин и отвернулся в сторону леса.

– Эта Сталь, – продолжил Опин, – разрубит или проколет любой кованый металл…

– Она что, волшебная?… – зачарованно прошептал Данила.

– Если ты имеешь в виду – «наговоренная», то нет. Просто она выращенная. Только знаешь что… Ефес всегда делал парное оружие. К этой шпаге… – он на минуту задумался, внимательно разглядывая и как бы взвешивая клинок, – да, к этой шпаге должна быть дага!

– Ну это-то и мне понятно, – протянул я, – только Навон сказал, что пары у него нет. И никогда не было. А клинок этот он получил, когда служил в гвардии Многоликого. Во всяком случае, я так его понял…

Но гномы меня, похоже, уже не слушали. Опин толкнул локтем в бок отвернувшегося Зопина и ласково буркнул:

– Ну что, может, попробуем?… Зопин глубоко и как-то горестно вздохнул и, повернувшись к нему, покачал головой.

– Удержу у тебя нет, вот что! Нет ведь у нас времени!… И место здесь неподходящее. Ну сам посмотри, где здесь корешок можно высадить?… Ну?…

– Да ладно тебе… Все равно мы к Нароне до ночи не успеваем. И мальчонка приустал. Здесь заночуем. А я садок поищу. Есть здесь место, я носом чую… Да и ты это знаешь… – Он снова толкнул Зопина локтем в бок. – Ты только корешок мне сделай. Ну сам подумай – когда еще удастся по такому образцу Сталь вырастить! А!

– А противовес?… – не сдавался Зопин.

– Да какой к даге противовес?! Подберу что-нибудь… – не сдавался Опин.

– А шкура?… – неожиданно спросил Синий колпак.

– Ну что шкура, что шкура. Там и работы-то на два часа…

– Ага! На два!… – возмутился Зопин.

– Ну пусть не на два… Ну за четыре-то ночи успеем. А раньше все равно до Черной скалы не доберемся…

Зопин горестно покачал головой, кряхтя поднялся, вытащил из-за пояса кинжал и молча направился в лес. Опин бодро вскочил и, потирая свои широкие ладошки, радостно сообщил:

– Значит, так! Мы до ночи к реке не выйдем. Поэтому лучше заночуем здесь, вы как следует отдохнете, а рано-рано утречком мы выйдем и до солнца будем у переправы. К тому же и погоня ваша притомится, ночь-то без сна ожидаючи… – И он хитро поглядел на нас с Данилой. – Так что вы давайте лагерь разбивайте, шалашик стройте. И кострище у нас готово!… – радостно вспомнил он. – А мы делом займемся…

И он трусцой порысил к опушке леса. Там он пригнулся низко к земле и, почти водя носом по траве, двинулся вдоль края поляны.

Мы с Данилой взяли по ножу, благо их у него было два, и отправились в лес за ветками для шалаша.

Когда мы вернулись с первой партией хвои, Зопин сидел на травке под деревом и сосредоточенно строгал своим кинжалом небольшую деревянную чурочку, а Опин продолжал свой поход вокруг поляны, причем двигался он, как я понял, по спирали от краев к центру. Мы притащили еще одну охапку срезанных веток, а гномы продолжали свои странные занятия. Когда мы снова вышли из леса, на этот раз с сучьями достаточной толщины, чтобы использовать их для каркаса нашего временного жилища, Зопин закончил свои столярные работы и старательно натирал выструганную деревяшку, слегка напоминавшую рукоять моей шпаги, какой-то мазью, которую он доставал пальцем из маленькой стеклянной баночки.