– Милая девушка… – обратился я к ней. Она вздрогнула и чуть не выронила из рук свою маленькую корзинку, но приметив рядом со мной маленького мальчика, слегка успокоилась и вопросительно взглянула на меня.

– Не подскажете ли вы путникам, впервые оказавшимся в вашем городе, как пройти к таверне «Три копыта»? Нам сказали, что она где-то в этой стороне.

– Ой, так вы к дядюшке Вару, – обрадовалась она. Я улыбнулся и утвердительно кивнул.

– Вы пройдите немного вперед и у большой каменной тумбы поверните направо. Четвертый дом и будет «Три копыта». Дядюшка Вар как раз на месте. И я скоро вернусь, только отнесу двуликой Ясе ее пирожки и наливку… – И она приподняла свою корзинку. – Дядюшка Вар – мой дядя, я у него и живу, – добавила она и, улыбнувшись еще раз, проскользнула мимо нас.

Мы двинулись в указанном направлении и через несколько шагов действительно наткнулись на большую, круглую каменную тумбу, установленную в месте пересечения двух улиц. Повернув, как было сказано, направо, мы увидели впереди ярко горевшую лампу, а когда подошли ближе, поняли, что она освещала небольшую вывеску, выполненную на куске жести. На вывеске по зеленой травке, под ярко-желтым солнышком гуляла веселая пятнистая корова. Причем одна из ее задних ног и кончик хвоста не поместились на жестяном прямоугольнике, но, несмотря на это, корова довольно улыбалась.

– Действительно, три копыта, – довольно пробормотал Данила. И только тут я понял, что мой маленький спутник смертельно устал. Я ободряюще похлопал его по плечу:

– Держись! Сейчас поужинаем, и сразу ляжешь спать. – И я толкнул тяжелую дверь темного дерева, отозвавшуюся звонким переливом колокольчиков.

Сразу за дверью располагался обширный низкий обеденный зал, освещенный масляными лампами и заставленный массивными столами и лавками. Дальняя стена была отгорожена деревянной, с красивыми медными накладками стойкой, за которой стоял высокий по местным меркам пожилой мужчина с густой проседью в волосах и быстрыми умными темными глазами. Мы сразу направились к нему мимо заинтересованно разглядывающих нас посетителей. Подойдя к стойке, я слегка сдвинул назад капюшон плаща, открывая лицо, и негромко спросил:

– Ты трехликий Вар?… – Мужчина утвердительно кивнул, внимательно разглядывая наши физиономии.

– Нас направил к тебе четырехликий Навон. Он сказал, что ты сможешь устроить нас на ночлег на одну ночь и поможешь отправиться дальше… Мы можем на тебя рассчитывать?…

– Друзья четырехликого Навона всегда могут на меня рассчитывать… Но только друзья… – И он вопросительно на нас посмотрел.

– Ты, дяденька, не думай, нас действительно дедушка Навон к тебе послал… – встрял в разговор Данила, и когда Вар перевел на него свой быстрый взгляд, вытянул из-за ворота комбинезона подаренный свисток. Глаза Вара изумленно распахнулись.

– Да! Вы действительно его большие друзья… – тихо пробормотал он, увидев еще и прицепленную к моему поясу шпагу, высунувшуюся из-под откинутой полы плаща. И тут же его взгляд остановился на усатой Ванькиной морде.

– Я устрою вас всех троих в одной комнате, – полувопросительно произнес Вар и, дождавшись моего утвердительного кивка, крикнул куда-то себе за спину: – Силва, Ольва еще не вернулась, постой за стойкой, я отойду.

Из боковой дверцы выплыла дородная матрона в длинном цветастом платье и белом фартуке. Она молча уставилась на нас любопытствующим взглядом, а мы, пробормотав: «здравствуйте», двинулись следом за хозяином.

Он нырнул в ту же дверцу, из которой появилась его помощница. За ней оказался короткий коридорчик, один конец которого упирался в кухню, а другой оканчивался узкой лестницей, ведущей наверх. Когда мы начали подниматься на второй этаж, я спросил:

– А что, достопочтенный Вар, в твоем заведении апостолы читают проповеди?

– А чем, собственно, вызван твой вопрос, Белоголовый? – ответил он вопросом на вопрос.

– Дело в том, что одновременно с нами в город прибыл апостол Пип, и, кажется, не один. Из его разговора с градоправителем мы поняли, что сегодня вечером они собираются проповедовать во всех больших помещениях города.

– О, что б им в крысу перекинуться! Снова кого-то мучить будут! – воскликнул он, а затем, чуть обернувшись, добавил: – Обязательно ко мне припрутся! Жизни от них нет! Опять человек восемь бесплатно кормить…

– Апостол Пип заявил, что они остановятся в «Белом лебеде», – попытался я успокоить его.

– Ну, пятиликий Сат облагодетельствован, это ж его гостиница, – усмехнулся Вар и добавил: – Только жрать задарма они везде горазды, особенно после проповеди! Единые слуги… что б им в крысу перекинуться!… – повторил он свое странное проклятие и еще энергичнее затопал вверх по лестнице.

Мы поднялись на второй этаж, и хозяин провел нас в небольшую, простенько убранную комнатку с двумя кроватями и рукомойником в углу. Как только мы вошли, Вар зажег висевшую за дверью лампу, а Данила сразу опустился на низенькую скамеечку, стоявшую у одной из кроватей, и устало вытянул ноги. Вар, пристально посмотрев на Данилу, направился к выходу и уже в дверях проговорил:

– Я, пожалуй, пришлю вам ужин сюда. Паренек совсем сомлел, пусть поест и сразу ложится, завтра вставать придется рано, если в один день до Нароны собираетесь дойти. – И он тихо прикрыл за собой дверь.