— Хорош, — заметил он.

— Брат привез из Франции.

— А чем он занят?

— Занимался ввозом рыбы. Только не смейтесь.

— Что за рыба?

— Семга. В основном ирландская. Очень дорогая штука. Что-то порядка тридцати восьми долларов за фунт.

— Ничего себе. А причем тут Франция?

— Что? А-а. Так, более или менее случайная поездка. Нечто среднее между отдыхом и делом.

— Никогда не был во Франции, — с легкой завистью сказал Хейз.

— Я тоже.

— Зато во Франции был Лупоглазый.

— Лупоглазый?

— Фильм «Французский связник» смотрели? Не тот, в котором он отправляется во Францию, это дешевка. А первый.

— Да, тот был настоящий.

— Угу, один стоишь на морозе, да и вообще... Знаете, нечто похожее было с Кареллой.

— А кто такой Карелла?

— Парень, с которым мы расследуем эти убийства. Хороший полицейский.

— И что же с ним произошло?

— Его превратили в наркомана. Он тогда одно дело, связанное с наркотиками, вел, и его посадили на иглу. Как Лупоглазого во второй серии «Французского связника». Только с Кареллой это случилось еще до фильма. Я имею в виду, действительно случилось, не выдумки.

— А сейчас он как?

— Все нормально. Да, он был на крючке, но не так уж долго, и к тому же его заставили, это был не добровольный шаг.

— Словом, все позади?

— Ну да.

— Веселое дело. Работа полицейского, я имею в виду.

— Обхохочешься. А как вы на ней оказались?

— Думала, будет интересно. В общем, так оно и оказалось.

— Не согласен.

— Нет, почему же? Тогда я только что кончила колледж...

— Вы и сейчас выглядите студенткой.

— Благодарю.

— А в самом деле, сколько вам?

— Тридцать четыре, — немедленно откликнулась Энни.

Вот это он и любил в женщинах-полицейских. Никакого кокетства. Задал вопрос — получишь прямой ответ.

— И давно на этой работе?

— Восемь лет.

— Раньше вроде занимались ограблениями?

— Угу. А до того в надзорной службе. Это была моя первая работа в полиции. Затем ограбления, а сейчас изнасилования. А вы?

— О, я уж и не припомню, когда начал работать в Восемьдесят седьмом. Перед этим был в Тридцатом, ну, это, как на курорте.

— Это уж точно, — Энни кивнула и отхлебнула коньяк.

— Я многому научился у себя на окраине.

— Не сомневаюсь.

Они немного помолчали. Ему хотелось расспросить ее, где училась, чем занималась в колледже, не скучно ли было работать на надзоре, где занималась, пока отдел не был распущен. Этот отряд предотвратил сорок четыре вооруженных ограбления, пока начальник полиции не решил, что игра не стоит свеч. Интересно, застрелила она кого-нибудь на этой работе? Да о многом еще хотелось расспросить ее. Вроде бы теперь узнал ее поближе, но вопросы все равно остались, и немало. И тут он вдруг почувствовал себя совершенно легко и свободно и остановился на полуслове. Сказал лишь, словно они друг с другом вечно знакомы:

— Со временем она поглощает тебя. Работа.

— Да, — после продолжительного молчания сказала Энни. — Именно поглощает.

Они смотрели друг на друга.

Наконец Хейз встряхнулся.

— Ну что ж, — сказал он, глядя на часы. — Если у вас день был вроде моего...

— Да уж, досталось.

— Ладно, — и он неловко поднялся. — Спасибо за коньяк. У вашего брата хороший вкус.

— Спасибо за ужин.

Она осталась на месте, глядя на него снизу вверх и по-прежнему сидя, поджав ноги.

— Давайте как-нибудь повторим, — предложил он.

— С удовольствием.

— Допустим... Завтра у меня отгул. Может...

— До четырех я свободна.

— Может... а черт, и сам не знаю. Вы-то что предпочли бы?

— Право, не знаю, — улыбнулась Энни. — А вы?

— Мне нравится этот фильм, «Французский связник».

— И мне.

— На прошлой неделе я опять смотрел его по телевизору.

— И я.

— Да не может быть!

— Честное слово.

— Поздно ночью, да?

— Около двух.

— Вот те на. Сидим в двух разных концах города и смотрим один и тот же фильм.

— Какая жалость.

Глаза их встретились.

— Ладно, — сказал он, — я позвоню утром, идет? Попробую чего-нибудь придумать.

— Ладно, не будем играть в кошки-мышки.

Эйлин Берк была с Клингом в постели.

Они были вместе уже почти восемь месяцев, но сегодня было словно совсем по-новому, словно в первый раз. Совершенно обессилев, они обменялись традиционным заверением в том, что им обоим было замечательно, и Эйлин отправилась в ванную, а Клинг, как был, не одеваясь, открыл окно, через которое в комнату сразу же ворвался уличный шум; затем они снова вернулись в постель и легли, тесно прижавшись друг к другу. Эйлин лениво положила ему руку на грудь, а он нежно поглаживал ее по животу.