Он прошел к своей машине, стоящей на противоположной стороне, открыл ее и сгорбился на переднем сиденье, наблюдая за входом в дом номер 1211. Без десяти десять к дому подъехало такси. Оттуда вышла Мэрилин, в том же костюме, что и утром, лишь сверху наброшен легкий плащ. Она заплатила шоферу и направилась к входной двери, шаря в сумке в поисках ключей. Уиллис выскочил из машины, сильно хлопнув дверцей. Она тут же обернулась:

– Привет, привет, какой сюрприз!

– Ага, – сказал он, направляясь в ее сторону.

Она поцеловала его в щеку.

– Ты пришел рано.

– Да почти на двенадцать часов раньше.

– Ну все равно заходи.

– Давай, лучше пройдемся, – предложил он.

– Холодновато для прогулок, – улыбнулась она.

– Ничего, подышим свежим воздухом. – Он внимательно разглядывал ее лицо, пытаясь что-то прочитать в ее глазах при свете уличного фонаря.

– Ладно, – Мэрилин взяла его под руку, и они пошли в сторону реки.

Этот город с пренебрежением относился к реке, омывающей его северную часть. Прямо вдоль берега шла автострада, так что для прогулочной дорожки не оставалось места. Нет, это не река влюбленных, хотя сегодня здесь был не вчерашний влюбленный, а просто полицейский, выполняющий свою работу. «Мне гораздо больше нравится, когда ты не просто полицейский, выполняющий свою работу». Еще бы, подумал он. Когда они вошли в небольшой сквер напротив ее дома, со стороны реки подул свежий ветер, и она сильно вцепилась в его руку. Да, девушка, теперь тебе надо держаться покрепче!

– Кто такой Джозеф Сиарт? – спросил он.

Прямо в солнечное сплетение.

Она ответила не сразу. Но рука не дрогнула, выражение лица не изменилось. Очень спокойное выражение.

– Старый знакомый.

– И чем он занимается?

– Зачем спрашивать, если ты и так все знаешь.

– Он сутенер, да?

– Когда я его знала, он был сутенером. Я не видела его по крайней мере лет шесть.

– Думаю, даже семь, – сказал Уиллис. – С того самого момента, как он заплатил штраф за проститутку по имени Мэри Энн Холлис.

– Ну и что? Я же говорила тебе, что делала в своей жизни ужасные вещи.

– Ты также говорила, что тебе это нравилось.

– Да, мне было очень весело, ты это хотел услышать? Так вот, значит, чем занимаются друзья? – она покачала головой, в голосе ее звучала ужасная обида, – этакая несчастная обманутая детка. – Проверяют прошлое?

– Именно этим и занимаются полицейские.

– Вчера ночью ты был совсем другой.

– Но сегодня вечером я полицейский. Значит, ты под этим именем жила в Хьюстоне? Там, где ловила клиентов?

– Это мое настоящее имя, – сказала она.

– Мэри Энн Холлис.

– Да, Мэри Энн Холлис. Я изменила его на Мэрилин, когда переехала сюда, на восток.

– Почему? Разве тебя разыскивают в Хьюстоне?

– Нет, конечно! – ответила она.

И это было правдой. Колворти говорил ему, что после того задержания они больше о ней не слышали.

– А Джесси Стюарт существует на свете?

– Нет.

– Нет никакого отчима-миллионера?

– Нет.

– Так кто же платит за этот райский уголок на той стороне улицы?

– Я сама.

Она по-прежнему держала его под руку. Он был удивлен, что она не отпускала его. Так рука об руку они шли по парку, как пара любовников, каковыми, в техническом смысле этого слова, и являлись. Случайный прохожий мог бы подумать, что они решают вопросы своей будущей жизни. А они говорили о прошлом – и о возможном завершении настоящего.

– И откуда у тебя такие деньги? – спрашивал он.

– Я их заработала.

– Проституцией?

– Это нелегкий труд, можешь мне поверить.

– Но дом стоит по крайней мере мил...

– Семьсот пятьдесят, – подсказала она.

– Пусть так. И ты хочешь сказать мне, что заработала эти деньги, лежа на спине.

– Чаще – стоя на коленях.

– Должно быть, работала круглые сутки?

– Я много лет этим занималась.

– И Сиарт позволял тебе брать эти деньги себе?

– После того случая я порвала с ним отношения.

– И он тебя отпустил? Кому ты рассказываешь?

– Он меня не отпустил, я просто убежала. Прямо до Буэнос-Айреса.

– Где и заработала семьсот пятьдесят...

– Даже больше. В Аргентине полно богачей. Я работала без крыши. Все деньги, каждый цент, я оставляла себе.

– А тебя не разыскивают за что-нибудь в Аргентине? – вдруг спросил он.

– Меня никто нигде не разыскивает! Что с тобой сегодня?

– Так почему же ты сменила имя?

– И из-за этого меня теперь надо считать сбежавшей преступницей? Что особенного в том, что я изменила имя? Может быть, просто поняла, что хватит? Порвала с прошлым, приехала сюда и начала новую жизнь...