Гарри медленно поднял на него глаза:

— А то, что «Люси Энн»— это наверняка судно, а не содержанка. И что Паук, видимо, уплатил капитану этого судна целых пятьсот фунтов за один только июль.

— Ну да, за июль. Но зачем, черт побери, ему понадобилось выкладывать такую сумму?

— Чтобы быть уверенным, что судно будет полностью готово к отплытию. Вспомни, Паук всегда любил удирать от преследователей по воде.

— Да, верно!

Гарри закрыл тетрадь, чувствуя, как внутри у него все похолодело.

— Мы должны отыскать его. Сейчас же. Сегодня.

— Вот тут ты совершенно прав, Грейстоун!

Но Лавджой отлично умел заметать следы. Гарри и Питеру потребовался почти весь следующий день, чтобы выяснить только одно: в Лондоне Лавджоя уже нет.

Свою первую ночь в Грейстоуне Августа провела без сна, глядя в потолок и прислушиваясь к каждому стуку и скрипу в огромном доме.

С вечера она в сопровождении лакея обошла все комнаты и проверила, хорошо ли заперты окна и двери, не забыв спросить, спущены ли сторожевые собаки. Дворецкий заверил ее, что в доме полностью безопасно.

— Его сиятельство давно заказал специальные замки, мадам, — сказал ей Стриплз. — Очень хитроумные.

И тем не менее уснуть Августа не могла.

Она откинула одеяло и потянулась за пеньюаром. Потом взяла свечу, зажгла ее, сунула ноги в туфельки и вышла на лестницу, решив еще разок взглянуть на Мередит.

Еще издали она увидела, что дверь в комнату Мередит открыта, и бросилась туда, прикрывая рукой мечущееся пламя свечи.

— Мередит?

Постель была пуста. Августа огромным усилием воли заставила себя сохранять спокойствие. Нет, впадать в панику нельзя! Окно в комнате Мередит было по-прежнему крепко заперто. Имелось несколько логичных объяснений исчезновения девочки: она отправилась на кухню попить воды или захотела поесть…

Августа уже сбегала по лестнице вниз, когда, глянув через перила, заметила узенькую полоску света под дверью библиотеки. Она зажмурилась, глубоко вздохнула и бросилась туда.

Открыв дверь, она сразу увидела Мередит. Девочка свернулась клубочком в большом отцовском кресле. В нем она выглядела совсем маленькой и хрупкой. Она зажгла лампу, а на коленях у нее лежала книга. Мередит тут же подняла на Августу глаза:

— Добрый вечер, Августа. Вам тоже не спится?

— Да. Представь себе. — Августа улыбнулась, чтобы скрыть душевное волнение и то огромное облегчение, которое испытала, увидев девочку целой и невредимой. — Что вы читаете?

— Пробую читать «Хранителя древностей», но плохо получается! И столько непонятных слов!

— Понимаю вас, Мередит. — Августа поставила свечу на стол. — Может быть, мне почитать вам?

— Пожалуйста! Это было бы так чудесно!

— Тогда давайте перейдем на диван. Там мы сможем сесть рядышком, и вам будет удобно следить за текстом.

— Хорошо. — Мередит выкарабкалась из кресла и вместе с Августой уселась на диван.

— Но сначала, — сказала Августа, снова вставая и быстро опускаясь на колени перед очагом, — я разожгу огонь. Здесь холодновато…

Через несколько минут обе уже уютно устроились перед гудящим камином. Августа взяла в руки роман, авторство которого приписывалось Вальтеру Скотту, и принялась читать вполголоса — о пропавших наследниках, охотниках за сокровищами и опасных приключениях.

Спустя некоторое время Мередит зевнула и положила головку Августе на плечо. Прошло еще несколько минут, и Августа, случайно взглянув на свою падчерицу, увидела, что та спит.

Августа еще долго сидела, не шевелясь и глядя на пламя. Сегодня она почти почувствовала себя настоящей матерью Мередит. Она не меньше настоящей матери хотела уберечь свою девочку от опасности.

А еще сегодня она почему-то чувствовала себя настоящей женой. Наверное, только настоящая жена способна испытывать такие муки, ожидая, когда же наконец к ней возвратится ее муж.

Дверь библиотеки тихонько отворилась, и в комнату проскользнула Клодия в легком прозрачном пеньюаре. Она улыбнулась, обнаружив на диване Августу и спящую возле нее Мередит.

— Видимо, сегодня никто не может уснуть, — шепнула Клодия, тоже усаживаясь на диван.

— Видимо. Беспокоишься о Питере?

— Да. Боюсь, он ввязался в какую-то безрассудную авантюру. Господи, только бы он не вздумал рисковать. Он был так зол после гибели Салли!

— Гарри тоже был ужасно зол. Он пытался это скрыть, но я видела по его глазам. На самом-то деле он весьма чувствительный, хотя скрывает свои бурные чувства за внешним спокойствием и невозмутимостью.

— Ну, тебе, конечно, лучше знать, — улыбнулась Клодия. — Питер, например, скрывает свои истинные чувства под маской веселого шутника. Однако он способен очень глубоко чувствовать! Я иногда спрашиваю себя, почему мне потребовалось так много времени, чтобы понять глубину и серьезность его натуры?