То, что Августе не дает покоя нежелание мужа стоять перед ней на коленях и твердить ей о вечной любви, раздражало Гарри и казалось ему по меньшей мере странным. Нет, она, конечно же, чересчур чувствительна! Гарри считал, что уже не раз продемонстрировал ей свою сердечную привязанность. И свое доверие. Он даже нахмурился, думая о том, насколько великодушным и мягкосердечным стал при новой графине Грейстоун.

Да любой другой мужчина, увидев, как его жена среди ночи влезает в дом через окно, сразу решил бы, что ему наставили рога!

Вчера Августа должна была бы молить его о прощении и клясться, что никогда больше не будет искать подобных приключений. Но вместо этого она разъярилась и вызвала собственного мужа на дуэль!

Нет, эта женщина, безусловно, читает слишком много романов!

Я хочу быть связанной с тобой теми же узами, что связывают вас с Салли и Питером…

Естественно, он исключил ее из расследования. И не только потому, что ей не хватало опыта, хотя и само это было достаточно важной причиной. Больше всего он не хотел волновать ее: ведь Ричард, безусловно, был причастен к тому темному делу.

Но теперь Гарри уже сомневался, правильно ли поступил, отстранив Августу. Так или иначе, она все равно оказалась замешанной в эту историю, и именно потому, что в ней был замешан ее брат. К тому же последний человек в роду нортамберлендских Баллинджеров имеет право знать правду.

Гарри услышал, что музыка стала громче: представление близилось к концу. Лошади и актеры уже раскланивались под восторженные аплодисменты зрителей.

На пути домой Мередит болтала без умолку.

— Папа, как ты думаешь, я могла бы научиться ездить на лошади, как та дама в розовом?

— Не думаю, чтобы это искусство очень пригодилось тебе в будущем, — ответил Гарри, быстро взглянув на довольную Августу. — Довольно редко требуется ездить, стоя на спине у лошади.

Мередит нахмурилась. Логика отца была, как всегда, безупречной.

— Наверное, ты прав. — Потом она снова просияла. — А чудесно было, когда пони спас ту даму?

— Чудесно.

— А что тебе больше всего понравилось, папа?

Гарри сдержанно улыбнулся, снова посмотрев на Августу.

— Декорация.

Когда карета остановилась возле их особняка, Гарри коснулся руки Августы.

— Останься на минутку, пожалуйста. — И велел Мередит:

— А ты беги в дом. Августа сейчас придет.

— Хорошо, папа. — Мередит выскочила из кареты и тут же принялась рассказывать лакею об удивительном представлении, которое только что видела.

Августа с любопытством посмотрела на Гарри:

— Да, милорд?

Он поколебался, а потом словно бросился в ледяную воду…

— Я сейчас поеду поговорить кое о чем с Шелдрейком в одном из клубов.

— Снова о вашем расследовании?

— Да. Сегодня, поздним вечером, мы втроем — Салли, Шелдрейк и я — собирались провести нечто вроде совещания. Хотим обсудить все, что нам стало известно об этом деле, и посмотреть, нет ли у нас каких-то ответов на накопившиеся вопросы. Если желаешь, можешь к нам присоединиться.

Глаза Августы широко распахнулись.

— О, неужели правда, Гарри?

— У тебя тоже есть полное право знать все, дорогая. Наверное, я совершенно напрасно не допускал тебя к расследованию раньше.

— Милорд, как мне отблагодарить вас?

— Ну, я бы… — Гарри был явно смущен, когда Августа бросилась ему на шею.

Она обнимала его с таким искренним восторгом, что не замечала даже открытой дверцы кареты. Так что по крайней мере лакей и кучер могли лицезреть все происходящее внутри.

— Во сколько мне ожидать тебя домой, Гарри?

— Хм, где-нибудь около трех. — Он нежно разомкнул руки Августы, чувствуя, что его тело уже начинает отвечать на ее ласку. — Жди меня в библиотеке. А потом мы с тобой пройдем прямо через сад.

— Я буду ждать! — Ее улыбка была ярче огней в цирке Эстли.

Гарри подождал, пока она спокойно войдет в дом, а потом велел кучеру ехать в клуб, где они должны были встретиться с Питером. Как только карета тронулась, Гарри попытался убедить себя, что поступил правильно, разрешив Августе принять участие в совещании их маленькой группы.

Возможно, он поступил и правильно, но решение принял вопреки собственному здравому смыслу. Гарри задумчиво смотрел в окно, чувствуя, как его охватывает беспокойство.