Имоджин опустила веер, чтобы посмотреть на ложу Теодосии.

— Что с этой женщиной?

Патриция бросила осуждающий взгляд на Маттиаса:

— Леди Линдхерст говорит, что миссис Слотт часто падает в обморок при появлении Маттиаса. Она говорит, что когда-то давно произошло некое кошмарное событие, от которого миссис Слотт так и не может оправиться.

— Черт побери! — устало пробормотал Маттиас,

— Какой вздор! — нахмурилась Имоджин. Она заметила, что все повернули головы в сторону ложи Колчестера. По залу пробежал шумок.

Имоджин резко сложила веер. Решив продемонстрировать всему обществу, что Маттиас не обращает внимания на любопытные взгляды, она вскочила со своего места и, схватив за подлокотник небольшое кресло, сделала попытку придвинуть его поближе к креслу Маттиаса.

Увидев это, Маттиас с некоторым запозданием также поднялся:

— Позвольте помочь вам, мадам.

— Все в порядке, — сказала она, пытаясь сдвинуть кресло. — Кажется, оно застряло, но я справлюсь сана, милорд.

— Погодите, Имоджин…

Кресло оказалось тяжелее, чем выглядело. Имоджин дернула его изо всех сил. Раздался треск, и тонкая деревянная ножка сломалась.

Кресло опрокинулось на красный ковер. Имоджин потеряла равновесие и оказалась на коленях Маттиаса. Он обнял ее и заулыбался, когда она в испуге схватила его за плечи.

Атласная вечерняя шляпа с орнаментом в виде дельфинов соскочила с головы Имоджин и перелетела через перила. Это вызвало необычайный энтузиазм у молодых людей, заполнивших партер.

— Я поймал ее!

— Она моя! Я ее первый увидел!

— Я, кажется, поймал дельфина!

— Отдай шляпу мне! Она моя по праву!

Горация посмотрела вниз:

— Там идет борьба за твою шляпу, Имоджин.

Зал хохотал.

Похоже, Патриция была близка к тому, чтобы разрыдаться:

— Какой ужас!.. Уж лучше бы умереть в этой проклятой ложе! Как я посмотрю завтра в глаза моим друзьям в салоне леди Линдхерст?

— Уверен, ты справишься с этим, — жестко сказал Маттиас. Он встал и помог подняться Имоджин.

— Я приношу всем свои извинения, — пробормотала Имоджин, поправляя юбки. — Все вышло так нелепо…

— Ни к чему извиняться, — улыбнулся Маттиас. — Уверяю вас, за многие годы это один из самых интересных вечеров, которые я провел в театре. А поскольку представление на сцене явно не идет ни в какое сравнение, я предлагаю отправиться домой.

Несколько минут спустя Имоджин и Патриция стояли среди толпы в вестибюле театра. Маттиас вышел на улицу, чтобы подогнать экипаж, который находился в конце длинного каретного ряда. Горация разговаривала одной из своих приятельниц.

Имоджин посмотрела на угрюмую, упрямо молчало Патрицию и решила использовать момент. Она обратилась к девушке:

— Ты расстроена тем, что произошло в ложе, Патриция? Мне самой досадно… Правда, мне кажется, что ты сердилась на меня и раньше.

Патриция слегка покраснела. Не глядя в глаза Имоджин, она пробормотала:

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Вздор! Мне казалось, что у нас сложились хорошие отношения. Судя по всему, тебе понравились наши поездки за покупками. Похоже, ты была рада тому, что имела успех в обществе… Но в последние два дня ты, как говорят в свете, словно не замечаешь меня.

Патриция на шаг отступила и с преувеличенным вниманием уставилась на входную дверь.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, мисс Уотерстоун.

— Итак, снова мисс Уотерстоун? — Имоджин положила руки на бедра и начала стучать носком туфли по полу. — Ведь мы договорились, что ты будешь называть меня по имени.

— Почему вы стучите ногой? — процедила сквозь зубы Патриция. — Это отвратительно!

— Прошу прощения?

— Все смотрят на вас.

— Чепуха! — Имоджин посмотрела вокруг. — Никто на меня не смотрит.

— Да они не могут не смотреть! — огрызнулась Патриция. — У вас манеры разбитной деревенской девицы! Разве может леди стоять в такой позе? Мне стыдно находиться рядом с вами: руки в боки и стучите ногой, словно какая-нибудь девица из простонародья. В вас нет и намека на грацию и утонченность настоящей леди!

— Ах, вот оно что. — Лицо Имоджин вспыхнуло, она моментально убрала руки с бедер. — Прости. Я брала уроки танцев несколько лет тому назад, но политесу не обучалась.

— Оно и видно, — процедила Патриция.