–  У нас на севере, сэр, это обычно называют коклюшкой, - ответила миролюбивая Элис.

–  Да, коклюшкой, или ложечкой, - это одно и то же, - добавил юноша.

–  Одно и то же? Мне кажется, что для торговца ты плохо знаешь, как называется твой товар!
– насмешливо заметил Борроуклиф.
– Я еще ни разу не встречал юноши твоих лет, который знал бы так мало. А как называется вот это или это?

С этими словами капитан вытащил из своих карманов веревки, которыми прошлой ночью его связал рулевой.

–  Это - выбленочный трос, это - марлинь, а это - плетеный сезень!
– воскликнул юноша с живостью человека, который хочет восстановить утраченную репутацию.

–  Довольно, довольно, - остановил его Борроуклиф.
– Ты достаточно ясно показал, что хорошо знаешь свое настоящее ремесло и не знаешь товара, которым торгуешь… Мистер Гриффит, вам знаком этот молодой человек?

–  Кажется, да, сэр, - ответил молодой моряк, который внимательно прислушивался к допросу.
– С какой бы целью вы ни прибыли сюда, мистер Мерри, дальше притворяться бесполезно.

–  Мерри?
– воскликнула Сесилия Говард.
– Значит, это вы, кузен? Вы тоже попали в руки врагов? Разве не достаточно того, что…

Молодая девушка опомнилась вовремя, чтобы не досказать остального, но благодарный взгляд, брошенный на нее Гриффитом, ясно свидетельствовал о том, что он мысленно закончил это предложение самым лестным для себя образом.

–  Что такое?
– воскликнул полковник.
– Мои воспитанницы обнимают и ласкают на моих глазах бродягу-разносчика! Опять измена, мистер Гриффит? Что означает неожиданный визит этого молодого джентльмена?

–  Удивительно ли, сэр… - ответил сам Мерри, отбрасывая свою неловкость и обретая свободные уверенные манеры человека, который с детства знает, как себя держать, - удивительно ли, что юноша, лишенный матери и сестер, пошел на некоторый риск, чтобы посетить двух родственниц, которые у него только одни и остались на всем белом свете?

–  Зачем же этот маскарад? Вам, молодой джентльмен, не было никакой необходимости входить в дом старого Джорджа Говарда украдкой, даже если вас, по молодости лет, и совратили на путь измены королю. Мистер Гриффит и капитан Мануэль должны извинить меня, если я выражаю за своим столом чувства, которые могут показаться им неприятными. Но обстоятельства требуют откровенности.

–  Никто не сомневается в гостеприимстве полковника Говарда, - ответил юноша, - но не менее известна и его приверженность престолу.

–  Да, молодой джентльмен, и, кажется, с основанием.

–  Разве тогда было бы безопасно для меня довериться человеку, который мог бы счесть своим долгом меня задержать?

–  Это довольно правдоподобно, капитан Борроуклиф, и я не сомневаюсь, что юноша говорит искренне. Как жаль, что нет моего родственника мистера Кристофера Диллона, у которого я мог бы спросить,

–  не сочтут ли недонесением об измене, если я позволю юноше уйти беспрепятственно и без обмена на кого-либо другого!

–  Спросите у этого юного джентльмена о кацике, - посоветовал офицер-вербовщик. По-видимому, весьма довольный тем, что ему удалось разоблачить Мерри, он уже снова уселся за стол на свое обычное место.
– Может быть, он на самом деле посол, которому поручено вести переговоры в пользу его высочества.

–  Скажите, - обратился к Мерри полковник, - знаете ли вы что-нибудь о моем родственнике?

Все устремили на Мерри тревожный взгляд и несколько секунд наблюдали, как с его лица сошло выражение беспечности и сменилось глубоким отвращением и ужасом. Наконец он глухим голосом известил присутствующих об участи несчастного Диллона.

–  Он умер.

–  Умер!
– разом вскрикнули все присутствующие.

–  Да, умер!
– подтвердил юноша, поочередно оглядывая бледные лица окружающих его людей.

Наступило долгое и тяжкое молчание. Первым заговорил Гриффит:

–  Объясните нам, сэр, при каких обстоятельствах он умер и где его похоронили.

–  Его похоронили в песке на берегу моря, - медленно ответил Мерри, ибо тотчас же понял, что если скажет лишнее, то может выдать гибель «Ариэля» и тем подвергнуть опасности свободу Барнстейбла.

–  В песке?
– повторили все присутствующие.

–  Да, в песке. Но при каких обстоятельствах он умер, я объяснить не могу.

–  Его убили!
– воскликнул полковник Говард, который только теперь вновь обрел дар речи.
– Его изменнически, подло и низко убили!

–  Никто его не убивал, - с твердостью ответил юноша.
– Он умер среди людей, которые вовсе не заслуживают, чтобы их называли изменниками или негодяями.