–  Гриффиту, видно, надоело качаться в своей мягкой колыбели, - пробормотал он - Теперь нам, вместо того чтобы скорей вытащить шхуну из этого неуютного места, придется идти к фрегату. А здесь хорошо только вздыхающим влюбленным: кусочек суши, немного воды да пропасть скал. Черт возьми, Длинный Том, теперь я готов согласиться с тобой, что островок на пути - вот и вся terra firma, нужная моряку!

–  Справедливо сказано, сэр, вот настоящая философия, - ответил степенный рулевой.
– Да и земля эта должна быть мягким грунтом или песчаной тиной, чтобы якорь держал крепко. Сколько глубоководных и простых ручных лотов потерял я на скалистом дне! Я люблю такие рейды, где лот отрывается от грунта легко, а якорь - тяжело… Но впереди по носу шлюпка, капитан Барнстейбл. Взять на абордаж, сэр, или просто задержать?

–  Это наш катер!
– воскликнул офицер.
– Значит, Нед все-таки не бросил меня!

Громкое приветствие с приближавшейся шлюпки подтвердило его догадку, и через несколько секунд катер уже покачивался рядом. Гриффит теперь сидел выпрямившись, и в его серьезном тоне слышался легкий упрек.

–  Почему вы потеряли столько драгоценного времени, когда каждая минута грозит нам новой опасностью? Я подчинился было сигналу, но, услышав плеск ваших весел, вернулся, чтобы захватить лоцмана. Ну как, удачно сходили?

–  Вот ваш лоцман. Если ему действительно удастся найти проход через эти отмели, он оправдает свое имя. Ночь обещает быть такой, что без подзорной трубы не отыщешь и луны. Но, если бы вы знали, кого я встретил на этих проклятых скалах, вы простили бы мне задержку, мистер Гриффит!

–  Надеюсь, вы встретили нужного человека, иначе мы совершенно напрасно подвергаемся опасности.

–  Да, я встретил нужного нам человека, но, кроме того, я встретил еще одного!
– с горечью ответил Барнстейбл.
– Спросите у вашего юноши, Гриффит, спросите, что видели его молодые глаза!

–  Рассказать?
– со смехом воскликнул молодой гардемарин.
– Я видел маленький замаскированный клипер, который еле удрал от видавшего виды линейного корабля, а еще я видел закутанного в плащ пирата, который был очень похож на мою кузину…

–  Замолчите, болтун!
– громовым голосом остановил его Барнстейбл.
– Этакой чепухой вы задерживаете нас в столь опасный час! Отправляйтесь на катер, сэр, и там на досуге можете изложить мистеру Гриффиту, если он захочет вас слушать, свои глупые догадки.

Юноша проворно перешагнул из вельбота на катер, где уже находился лоцман, и, с обиженным видом усевшись подле Гриффита, вполголоса сказал ему:

–  Ну что ж, мистер Гриффит меня выслушает, если мысли и чувства его здесь, у английских берегов, остались те же, что и дома.

Лейтенант ответил ему молчаливым пожатием руки, а затем попрощался с Барнстейблом и приказал матросам грести к фрегату.

Катер и вельбот разошлись, и уже послышался равномерный плеск весел, когда лоцман впервые нарушил молчание.

–  Весла в воду!
– крикнул он.
– Табань, приказываю я вам!

Матросы исполнили его распоряжение, и тогда, обернувшись в сторону вельбота, лоцман продолжал:

–  Вы должны вывести шхуну в открытое море, капитан, и сделать это надо как можно скорее. Держитесь подальше от северного мыса и, когда поравняетесь с нами, подойдите на расстояние человеческого голоса.

–  Инструкции ваши по выходу в море исчерпывающи и ясны, мистер лоцман, - ответил Барнстейбл, - но кто оправдает меня перед капитаном Мансоном, если я двинусь с места стоянки, не получив на то его указания? Мне было велено, черным по белому, привести «Ариэль» в это райское место, поэтому, прежде чем форштевень шхуны снова вспенит волну, я должен, по крайней мере, услышать или увидеть моего командира. Выйти из этой бухты, наверное, так же трудно, как и войти сюда, а ведь входили мы при дневном свете, располагая, кроме того, вашими письменными инструкциями для прокладки курса.

–  Значит, вы останетесь здесь, где в такую ночь вас ждет неминуемая гибель?
– сурово спросил лоцман.
– Еще два часа, и лишь тяжелые волны будут играть на том месте, где сейчас мирно качается ваша шхуна.

–  Я тоже так думаю. Но, если мне суждено на этот раз погибнуть, я погибну, следуя приказу моего командира; если же я последую вашим наставлениям и из днища шхуны вылетит хоть одна доска, через пробоину ворвется не только морская вода, а еще и бунт. И почем я знаю - может, старик ждет еще лоцмана или двух?

–  Вот это настоящая философия, - пробормотал рулевой вельбота так, что каждому были все же слышны его слова.
– Но это тяжелое испытание совести - оставаться на такой стоянке.

–  Тогда стойте на своем якоре, скоро сами пойдете за ним на дно!
– вполголоса проворчал лоцман.
– Спорить с дураком труднее, чем со штормом, но, если…

–  Нет, нет, он вовсе не дурак!
– перебил его Гриффит.
– Барнстейбл не заслуживает такого эпитета, хотя, конечно, он настоящий фанатик в исполнении служебного долга… Снимитесь немедленно с якоря, мистер Барнстейбл, и как можно скорее выходите из бухты!