— Не волнуйся, — предупредил Вилли, — второй уже-не будет!

— Подержи ее, пока я соберу сучья для костра. — Он дал спичку Вилли и быстро сложил костер. Потом нерешительно начал:

— Если бы у нас был еще камень и кусок бумаги.

Вилли вынул омертвевшую, деревянную руку и засунул ее за пазуху, а Брокау жадно следил за ним своими воспаленными глазами. Вилли вынул карточку жены, сорвал с нее папиросную бумагу и подал ее вместе со спичкой Брокау.

— У меня в кармане есть напильник. Вынь его и о него зажги спичку. — Минуту он держал перед собой карточку, вспоминая, как тогда сам растрепал золотые локоны жены и как она смеялась, когда щелкнул аппарат.

— Это она, Брокау, — сказал он нежно. — Она спасла нас от пожара и она же зажжет теперь спичку.

Он все еще смотрел на карточку, когда Брокау начал зажигать за его спиной спичку. Прелестное, живое лицо говорило с ним. У него закружилась голова, и он покачнулся. Нежный шепот вдруг коснулся его уха:

— Я иду, Вилли, иду… иду…

Радостный крик замер у него на губах, когда за его спиной раздался отчаянный вопль Брокау. Лицо унтер-офицера было ужасно. Он прижал руки к груди, и его шатало из стороны в сторону.

— Спичка… потухла… — прохрипел он диким голосом.

Бессмысленными глазами смотрел он на Вилли. И тот увидел, точно сквозь сон, как он побрел, покачиваясь, куда-то по снегу. Вилли погрузился в какой-то странный мрак и ясно слышал голос жены, звавший его. Но усилием воли он открыл глаза и пополз на четвереньках, чтобы разглядеть, куда побрел Брокау. Но человек, охотившийся за людьми, исчез навсегда…

Карточка все еще была у Вилли в руках. Лицо жены уже не было так живо, но все же она улыбалась ему. Вдруг он за спиной услышал новый, странный звук. Вилли с трудом обернулся. Спичка скрыла от глаз Брокау искорку, и теперь из костра поднимались дым и пламя.