– Думаю, не стоит. Лучше пошлем Дюка, чтобы тот заскочил к Кенни по пути наверх и привел сюда. Понимаете, если уж мы все оказались в одной ловушке, то для них целесообразнее подняться к нам и подождать здесь, где есть пища и вода, а не торчать внизу, где вообще ничего нет.

– Пожалуй, разумно. – Куртис кивнул.

– По крайней мере до тех пор, пока мы не дождемся помощи.

Митч включил «уоки-токи» и поднес трубку к уху. Но как только они подошли по галерее к открытому пространству в середине здания, снизу, из вестибюля, раздался резкий сигнал тревоги.

Несколько придя в себя после легкого отравления, полученного в результате тщетных попыток вернуть Кай к жизни, Рэй Ричардсон прошел к телефону и попробовал дозвониться в центральный офис. Нулевой эффект. Так же безрезультатно закончилась и попытка связаться с Эйданом Кенни. Тогда Ричардсон вернулся в вестибюль к Джоан.

Та сидела на одном из массивных, обитых черной кожей диванов – там же, где он ее и оставил, – рядом с продолжавшим играть электронным пианино. Прижав к лицу носовой платок, она пыталась хоть немного защититься от ужасной вони, заполнившей все здание. Ричардсон тяжело опустился подле нее.

– Рэй? – воскликнула она, отпрянув от его промокшего насквозь костюма. – Ты же весь мокрый. Что случилось?

– Не знаю, – ответил он с отрешенным видом. – Но никто не посмеет утверждать, что я в этом виноват. Я пытался ей помочь. Я прыгнул в воду, чтобы ей...

– О чем ты. Рэй? Успокойся, милый, и расскажи, что случилось.

Ричардсон выдержал длинную паузу, пытаясь взять себя в руки. Потом тяжело вздохнул и резко выпрямился.

– Со мной все в порядке, – ответил он наконец. – Все дело в Кай – она мертва. Когда я вошел туда, она лежала на дне. Я прыгнул и вытащил ее из воды. Потом попробовал привести в чувство, но было уже слишком поздно. Не пойму, как это могло произойти. Как она утонула? Ты ведь сама видела, Джоан, – она же прекрасная пловчиха.

– Утонула? Ричардсон нервно кивнул.

– А ты уверен, что она мертва?

– Абсолютно.

– Я просто не знаю, что и сказать. – Джоан сочувственно провела ладонью по дрожащей спине мужа. – Может, когда ныряла, она ударилась головой о дно? Такие случаи довольно часто встречаются. Даже с лучшими пловцами.

– Сначала – Хидеки Йохо. Потом – тот охранник. Теперь – Кай. Почему все это произошло именно в моем здании? – Он нервно рассмеялся. – Господи, что за чушь я несу? Наверное, я схожу с ума. Потому что в этом здании вся моя жизнь. Когда я пытался вытащить бедняжку Кай из воды, знаешь, о чем я подумал? Я вспомнил о похожем случае с Ле-Корбюзье. Поверишь ли? Вот до чего я дошел, Джоан. Погибла очаровательная девушка, а в моих долбаных мозгах только одна мысль – что, дескать, этот случай похож на смерть знаменитого архитектора. Что со мной происходит?

– Ты просто очень расстроен.

– Да, вот еще что – телефоны не работают. Я только что пытался дозвониться наверх, чтобы сообщить о ее смерти. – Подбородок у Ричардсона мелко задрожал. – Ты бы видела ее, Джоан. Это ужасно. Такая прекрасная, молодая, полная сил женщина – и вдруг мертва.

Когда электронное пианино закончило исполнять вариации Гольдберга на темы Баха, сначала в стиле Гленна Гоулда, а затем – Артура Рубинштейна, из него полились надрывные басы похоронного марша из сонаты Шопена ре-минор.

Рэй Ричардсон, несмотря на прострацию, в которой пребывал, мгновенно понял всю безжалостность и издевательскую жестокость заказанной кем-то мелодии. Он вскочил, яростно сжав кулаки.

– Какой кретин включил эту музыку? – крикнул он на весь холл. – Что, кому-то захотелось пошутить? Если так, то это вовсе не смешно. – И возмущенный, быстро, насколько позволяли промокшие насквозь ботинки, направился на вахту, к топографической секретарше.

– Привет! – встретила его Келли своим сладчайшим голоском. – Чем могу быть полезной, сэр?

– Что за идиотская идея насчет этой пьесы? – рявкнул Ричардсон.

– Дело в том, – белозубо улыбнулась Келли, – что этот похоронный марш написан в традициях, принятых во времена Великой Французской революции. Однако в контрастной центральной части сочинения Шопен...

– Меня не интересует программа этого сочинения. Я имею в виду, что музыка очень неудачно выбрана. И почему, черт возьми, телефоны отключены? И почему здесь так несет дерьмом?

– Пожалуйста, наберитесь терпения. Попытаюсь выполнить ваш запрос.

– Кретинка! – выпалил Ричардсон.

– Желаю приятно провести вечер, сэр.

Ричардсон строевым шагом направился назад к супруге.

– Нам лучше подняться наверх и выяснить там, что происходит. Один Бог знает, что мне придется выслушать от этого паршивого копа. – И, развернувшись на каблуках своих хлюпающих туфлей, он двинулся к лифту.

Джоан тут же вскочила, схватив его за мокрый рукав рубахи.

– Если не работают телефоны, – сказала она, – то, вероятно, лифты тоже неисправны.