Но ворота не шелохнулись.

– Это Диклан Беннет. Пожалуйста, подними решетку. Никаких результатов.

Ричардсон опустил боковое стекло и крикнул в стенной микрофон:

– Говорит Рэй Ричардсон. Открой эти чертовы ворота наконец!

– Ну, не здорово ли? – пробормотал он. – И все это как раз накануне приемной комиссии, которая будет в понедельник.

– Может, вызвать кого-нибудь, чтобы разобрался с этой штукой? – предложила Джоан.

– Лично мне позарез охота отсюда смыться. – Ричардсон зло проскрежетал зубами и задумчиво покачал головой. – Лучше вызовем такси и выйдем через главный выход.

Диклан подогнал автомобиль к лифтам. Все трое снова вошли в кабину и поднялись до цокольного этажа. Когда они проходили по белому мраморному полу вестибюля мимо гигантского дерева к выходу, Ричардсон поморщился.

– Что это за запах? – спросил он.

– И какая ужасная музыка, – добавила Джоан.

– Уж больно унылая, миссис Ричардсон, – согласился Диклан с хозяйкой, поежившись. – Совсем не на мой вкус.

– Должно быть, что-то случилось с ароматизатором, – предположил Ричардсон. – Зараза, очень вовремя. Пусть другие разбираются, в чем тут дело. – И он энергично продолжил свой путь к массивным стеклянным дверям на выходе из корпуса.

Джоан и Диклан следовали за ним. У конторки с голографической секретаршей Джоан задержалась, чтобы вызвать такси и высказать свои претензии к музыке.

– Вы слушаете фортепьянную пьесу Арнольда Шонберга, – разъяснила ей Келли Пендри. – Сочинение номер 25. Это самое первое произведение в мире, написанное в атональной, додекафонической гамме. – И она расплылась в ослепительной и бессмысленной улыбке телевизионной ведущей. – Каждая композиция написана в виде последовательностей двенадцати различных тонов. При этом их можно проигрывать как в исходном варианте, так и в измененном, и даже обратном порядке.

– Это какофония, а не музыка, – осадила голографическую секретаршу Джоан.

– Не приставай к этой дурынде, Джоан, лучше попроси ее вызвать такси, – сказал Рэй Ричардсон, пропустив вперед Диклана, чтобы тот открыл входную дверь. – В чем дело, Диклан?

– Заперто, – пробормотал шофер.

Он снова повернулся к микрофону и отчетливо проговорил:

– Это Диклан Беннет. Прошу открыть дверь.

Потом снова приблизился к двери и ткнул ее рукой. Но дверь не пошевелилась.

– Дай-ка мне попробовать, – сказал Ричардсон, приблизившись к микрофону. – Автоматический голосовой контроль. Говорит Рэй Ричардсон. Пожалуйста, открой входную дверь.

Едва он дотронулся до дверной ручки, снаружи и внутри здания стало быстро темнеть.

– Проклятие! Что там еще случилось? – Он прочистил горло и повторил свой запрос: – Это Рэй Ричардсон, Открой дверь, чертово отродье.

– Похоже, что-то случилось с системой КСКР, – предположил Диклан. – И воняет, как на мясобойне.

Опустив кейс и футляр с ноутбуком на пол, Ричардсон взглянул на наручные часы. Было пять тридцать три.

– Только этого мне сейчас не хватало.

Потрясенная случившимся, вся троица направилась назад, к голографической вахтерше.

– Мы не можем выйти, – обратился к ней Ричардсон. – Похоже, вход заперт.

– Этот корпус закрывается в пять тридцать, – объяснила Келли Пендри.

– Я в курсе, – буркнул Ричардсон. – Однако это не относится к тем, кто остается внутри здания и кому необходимо выйти отсюда. Что творится с системой КСКР, если она...

– КСКР? Наверное, вы имеете в виду Компьютерную Систему Кодирования и Распознавания, сэр. То есть сигнал с определенным набором частот, записанный в цифровом коде в виде многочленной линейной функции, которая имеет действительные или комплексные значения или же равна нулю.

– Благодарю за подробное разъяснение, но мне хорошо известно, что такое КСКР, – процедил Ричардсон сквозь зубы.

– Действительные нули характеризуют точки, где амплитуда звуковых колебаний стремится к нулю, а комплексные нули – где наблюдаются промежуточные минимумы колебаний. Система КСКР определяет местонахождение указанных экстремальных точек...

– Заткнись, дура!

– Вы же задали вопрос, сэр. И я вам отвечаю. Не стоит так огорчаться.

– Ну а теперь, когда ты наконец выдала мне свой идиотский ответ, тупая сучка, соедини меня с центральным офисом управления. Мне надо поговорить с Эйданом Кенни.

– Пожалуйста, наберитесь терпения, сэр. А я попытаюсь передать ваш запрос.

– Уж будь добра. А пока смени-ка музыку. От этой гадости меня просто тошнит.

– К вашим услугам, сэр. Что хотите послушать?

– Что угодно, кроме этого дерьма.

– Прекрасно, – согласилась Келли. – Вот, специально для вас произведение Фила Гласса. – И электронное пианино переключилось на другой режим.

– По-моему, это ненамного лучше, – заметила Джоан, прослушав несколько тактов.

Ричардсон криво усмехнулся, оценив всю ситуацию со стороны.