Она взглянула на Дюрана и, стараясь сохранять самообладание, спросила дрожащим от ярости голосом:

— Это что, шутка?

Психиатр откровенно удивился, услышав вопрос. Он опустил взгляд и, увидев единственную фотографию, нахмурился и отпрянул от стола, неожиданно придя в крайнее возбуждение.

— Там лежала лицевая ведомость! — запротестовал он. — И тесты. Информация о препаратах и подписанные пациенткой формы. А также согласие на проведение гипноза…

Бонилла с шумом втянул в себя воздух и направился к картотеке. Он стал один за другим выдвигать ящики, но обнаружил лишь еще одну папку. «Хенрик де Гроот». Детектив открыл ее и нашел, как и в случае с Ники, только фотографию — беспристрастный снимок, сделанный, очевидно, в каком-то сквере. Проклиная в душе все и вся, Эдди тихо выругался и швырнул фото на стол, обернувшись к Дюрану.

— Вот это вы называете «практикой»? — резко спросил он. — Такие у вас «записи»?

— Разумеется, нет, — ответил психотерапевт.

— Ну, сейчас я выведу тебя на чистую воду! — проревел детектив.

Дюран отмахнулся скорее от беспомощности, чем негодования и проговорил, обращаясь к обоим посетителям:

— Я сам не понимаю, что происходит.

Эйдриен, вне себя от злости, ощутила потребность предупредить Дюрана: Бонилла буквально кипел от ярости, и, судя по некоторым признакам, реальность физической расправы над врачом становилась все более и более определенной, что было бы теперь совершенно некстати: если Бонилла додумается ударить психиатра, они оба попадут под статью об угрозе физическим насилием. Учитывая же находящийся в работе иск Эйдриен, ей грозит лишение лицензии — не исключено, что и без права восстановления. В ушах зазвучал голос судьи: «Вы напали на ответчика в его кабинете потому, что он отказал вам в выдаче документа?» Внутреннему же взору Эйдриен предстал «запал» Бониллы — и без того слишком короткий, он стремительно приближался к концу. Эдди стоял боком к Дюрану, склонив набок голову и чуть выдвинув вперед правое плечо. Такая стойка почти всегда предшествовала удару наотмашь.

— Эдди, — предупредила Эйдриен.

Глаза детектива метнулись к ее лицу.

— Не надо! — скомандовала она.

В действительности «запал» Бониллы был гораздо длиннее, чем многие полагали. Ему здорово играло на руку то, что люди считали его, Эдварда Бониллу, ходячей бомбой с часовым механизмом. Мысль о том, что он может взорваться в любую минуту, заставляла присутствующих проявлять особенное терпение и уважительность. Однако даже если сделать поправку на производимое впечатление, сейчас детектив вполне мог снести Дюрану голову — как вдруг кто-то заколотил в дверь.

Сыщик с досадой обернулся:

— Ждете посетителя?

Дюран в недоумении потряс головой. Стук превратился в настойчивую дробь.

— Странно, если кто-нибудь приходит, он сначала звонит в домофон, — заметил Дюран, не обращаясь ни к кому конкретно. — В противном случае сообщили бы с охраны.

— Судя по всему, кому-то требуется срочная помощь.

Все трое вышли из консультационной и направились в конец коридора, откуда выходили двери на кухню и в гостиную. Эйдриен с Бониллой свернули в гостиную, Дюран тем временем направился к двери.

— Кто там? — спросил он.

— Откройте, полиция.

— Ого! — воскликнул детектив и обернулся к Эйдриен: — Я впечатлен. Похоже, у тебя неплохие связи.

«Вряд ли», — подумала та. Когда она подавала жалобу на Дюрана, полисмен, принимавший ее заявление, едва не уснул за столом.

Дюран открыл, и перед ним предстали двое в штатском, с мрачными лицами торчавшие в холле. Мельком показав какое-то удостоверение, один из визитеров поинтересовался, не с Джеффри ли Дюраном имеет честь разговаривать. На это врач ответил утвердительно, и тот, что пониже, спросил, нельзя ли им с напарником зайти.

— На вас подана жалоба, — сказал один из полицейских. — Надеюсь, вы все сумеете объяснить.

Доктор махнул рукой, приглашая представителей власти в прихожую жестом, который читался: «Будьте как дома».

Первый коп сильно смахивал на гнома: приземистый, с бегающими зелеными глазками, ярко-рыжей шевелюрой и веснушчатым лицом. Второй оказался человеком гораздо более внушительной комплекции. Широкоплечий и тяжелый, он шел вразвалочку, шаркая ногами, — настоящий медведь.

— Два детектива! — заметил Бонилла. — Я потрясен.

Гном склонил набок голову и поинтересовался:

— А вы кто?

— Посетитель номер один, — ответил сыщик, — а эта леди — посетитель номер два. У вас имеются удостоверения?

Медведь подвигал плечами, точно боксер, которому не терпится ринуться в бой. Гном же изобразил на лице подобие обворожительной улыбки и спросил:

— Это ваша квартира?

— Нет, — ответил Бонилла, — именно поэтому я и представился как посетитель номер один. Предъявите удостоверение.

Коп с начальственным видом ухмыльнулся и со вздохом предъявил небольшую книжку.

Бонилла пристально посмотрел на значок полисмена и пояснил:

— Я поинтересовался, потому что первый раз вижу, чтобы двух полицейских в штатском высылали по иску об уголовно наказуемом правонарушении.

Гном пожал плечами и обернулся к Дюрану.

— Может, пройдем в соседнюю комнату? — предложил он.

— Думаю, нам пора, — проговорила Эйдриен и направилась к двери.

Медведь преградил ей путь. Она шагнула влево, и тот повторил ее движение.

— Что, в конце концов, происходит? — возмутился хозяин квартиры, переводя взгляд с одного полицейского на другого.