— Сколько времени, по-вашему, займет операция? — поинтересовался пациент.

— Тридцать — сорок минут. — Доктор Аллалин помедлил и продолжил: — Большую часть времени вы будете находиться в сидячем положении с откинутой головой и пребывать в полубессознательном состоянии.

Дюран побледнел. Шоу улыбнулся и заверил:

— Вы ничего не почувствуете. Некоторый дискомфорт на следующий день — и только.

— Я хотел спросить вас кое о чем, — сказал Аллалин. — Меня интересует ваша предыдущая операция… Что вы можете о ней сказать?

— Я не совсем вас понимаю, — удивился Дюран.

Нейрохирург нахмурился.

— Вы оперируетесь на мозге не впервые. Здесь шрам. Вот он, под губой. — Склонившись над пациентом, доктор зажал его верхнюю губу двумя пальцами и оттянул вверх, чтобы Шоу тоже посмотрел. Когда тот кивнул, Аллалин отпустил губу.

Дюран размял рот и сказал:

— Полагаю, если бы мне сделали операцию на мозге, я бы запомнил.

Шоу кивнул:

— Разумеется. Если бы вы не страдали амнезией.

— Хм…

— Вот именно.

Шоу протянул Джеффу еще одну форму на подпись, и доктора ушли. Позвонила Эйдриен, чтобы узнать, как дела. Они недолго поговорили — минут десять, от силы двадцать. Едва успели поздороваться, как начал действовать валиум. И все же, когда они попрощались, сквозь дымку забытья Дюрану показалось, словно в голосе собеседницы прозвучало что-то особенное — тревога, озабоченность, беспокойство о нем. Возможно ли такое?

«Нет», — подумал Джефф и легко заснул.

Утром, ровно в восемь, медбрат отвез Дюрана на каталке в операционную, где его опоясали трубками и сделали серию инъекций. После этого пациент погрузился в бессознательное состояние, оставаясь вялым и безучастным ко всему происходящему. Операция началась десять минут спустя и продолжалась, насколько мог определить Джефф, именно столько, сколько и предсказывал Аллалин.

По большей части Дюран сидел с закрытыми глазами и без интереса слушал как из-под воды доносившиеся голоса хирургов и ритмичную перекличку разнообразных аппаратов. Он ничего не чувствовал, едва улавливая перемещение тех, кто находился рядом, и колебания света, когда над ним склонялся хирург.

Дюран слышал перезвон инструментов, которые то клали на металлические подносы, то забирали с них. Звуки временами складывались в невнятные связки слогов, хотя он не мог понять, о чем велась речь.

Однажды Шоу вроде бы сказал: «симасидальная подлость», на что Аллалин ответил: «воблость гиппопотама».

Пару раз Джефф открывал глаза, и тогда огни в операционной мерцали и перемигивались, точно звезды. Зрелище выглядело почти прекрасным: все пульсировало, подчиняясь ритму механической симфонии приборов.

И тут Аллалин совершенно отчетливо произнес:

— Вот он!

Кто— то испустил вздох неимоверного облегчения, а потом до Дюрана донеслись слова Шоу:

— Господи Иисусе! Это еще что такое?

Медленно вплыло в фокус лицо хирурга, распалось на ленточки света и вновь обрело исходную форму. Дюран видел, как рот доктора движется с увеличенной до ненормальности амплитудой, и звук очень долго и неохотно добирался до ушей, словно сквозь воду.

— Еффф. — Пациенту показалось, что это буква алфавита и его просят продолжить список, но во рту было слишком сухо. Вдруг он понял, что доктор обращается к нему: «Джефф».

— Шшто? — Рот точно набит зубной пастой.

— По меньшей мере он распознает звуки на слух и способен говорить, — с явным облегчением объявил Аллалин, склоняясь над Дюраном. Его кроличье лицо слегка укоротилось — слишком близко к глазам.

— Назови мне свою фамилию, Джефф.

Тот задумался. Вспомнил, что находится в больнице, вспомнил, что ему делали операцию. Видимо, операция закончилась — и он в порядке. Не умер, не ослеп, не лишился рассудка.

— Джефф! — Высокий голос терпеливо продолжал. — Скажи, ты помнишь свою фамилию?

Пациент кивнул.

— Назови фамилию, Джефф.

— Дюран.

Неожиданно перед глазами оказалось лицо Эйдриен.

— Привет, старина, — проговорила она и крепко стиснула его руку.

Доктор Шоу сказал:

— Я ваш должник, Ник, — операция проведена чертовски хорошо!

Пациент неподвижно лежал на каталке и прислушивался к разговору врачей. Аллалин сказал: «Держи меня в курсе дел. Любопытно, что скажут в лаборатории».

— Узнаешь первым, можешь не сомневаться, — ответил Шоу.

Дюран попытался переместиться в сидячее положение, но все в поле зрения качнулось и поплыло в сторону. Он закрыл глаза и схватился за край стола.

— Ну-ну, — пожурил его Шоу, — поосторожнее. Вас прооперировали только утром.