— Элеонор я никогда не видела, а что до Кэтрин Грэни, то я уверена: это не она. И потом, не забывай, голос был мужской.

— Да, верно. Он больше не звонил?

Взгляд Пэт упал на картонку под столом. Она поразмыслила, затем решила отказаться от намерения показать тряпичную куклу Сэму. Теперь ей уже не хотелось, чтобы он беспокоился о ней.

— Нет, не звонил.

— Хорошая новость. — Сэм допил бренди и поставил бокал на стол. — Думаю, мне лучше уйти. Сегодня тяжелый день, и ты, должно быть, совсем вымоталась.

Пэт ждала этой минуты.

— Сэм, сегодня по дороге домой меня преследовали тяжелые мысли. Хочешь, поделюсь с тобой?

— Конечно.

— Так вот, я приехала в Вашингтон, вынашивая три великих замысла. Я собиралась создать шедевр, достойный «Эмми», — передачу о чудесной, благородной женщине; хотела найти объяснение тому, что мой отец сделал со мной и мамой; мечтала разыскать тебя и осуществить воссоединение века. Но все вышло совсем не так, как я ожидала. Абигайль Дженнингс — хороший политик и сильный лидер, но ее трудно назвать чудесным человеком. Меня вовлекли в работу над этой программой потому, что мое изначальное представление об Абигайль устраивало Лютера Пелхэма. Кроме того, моя репутация на телевидении завоюет доверие к передаче, которая, по сути, является заурядным пропагандистским барахлом. А в биографии этой дамы такое изобилие нестыкующихся моментов, что меня это просто пугает.

Далее. Я пробыла здесь достаточно долго, чтобы понять: моя мать вовсе не была святой, как меня приучили верить. И очень возможно, что именно она в ту ночь довела отца до умопомрачения. Это еще не вся правда, но я подобралась к ней достаточно близко...

Теперь о нас с тобой, Сэм. Я должна принести тебе извинения. С моей стороны было непростительной наивностью вообразить, будто я была для тебя чем-то большим, чем просто любовница. Мне следовало уразуметь это уже по тому, что ты ни разу не позвонил мне после смерти Дженис. Что же, видно, я недостаточно сообразительна. Но ты не беспокойся, Сэм, я больше не собираюсь смущать тебя проявлением своей любви, тем более что тебя так привлекает Абигайль Дженнингс...

— У меня ничего нет с Абигайль Дженнингс.

— Нет есть. Ты, возможно, пока об этом и сам не знаешь, но я не ошибаюсь. Эта дама хочет тебя, Сэм. Это видно невооруженным глазом. Да и ты не урезал бы свой отпуск и не помчался бы по ее вызову через всю страну без всякой причины. Не надо щадить мое самолюбие. В самом деле, Сэм, все эти рассуждения об усталости, о том, что ты не в состоянии принимать решения, не очень убедительны. Забудем обо всем.

— Но я говорил тебе правду!..

— Тогда выбрось это из головы. Ты — красивый, сильный, здоровый мужчина, у тебя впереди двадцать или тридцать лет полноценной жизни. — Пэт выдавила улыбку. — Наверное, перспектива стать дедушкой немного шокирует твое эго.

— Ты закончила?

— Да.

— Тогда, если не возражаешь, я откланяюсь, — с пылающим лицом он поднялся с дивана.

Пэт протянула ему руку.

— Не вижу причин, чтобы нам не остаться друзьями. Вашингтон — маленький город. Главным образом по этой причине ты и позвонил мне тогда, не правда ли?

Сэм не ответил.

Пэт не без мрачного удовлетворения услышала, как он захлопнул за собой входную дверь.

— Тебя, вероятно, попросят сегодня вести программу «День», Эбби, — благодушно напомнил Тоби и глянул в зеркало заднего обзора, чтобы проследить за ее реакцией. Они ехали в офис. В шесть тридцать утра двадцать шестого декабря на улицах было еще темно и зверски холодно.

— У меня нет никакого желания вести программу «День», как, впрочем, и любую другую... — бросила Абигайль. — Тоби, я, наверное, похожа на черта. Я не сомкнула глаз прошлой ночью. Знаешь, президент позвонил мне...позвонил мне лично.Велел набраться сил за рождественские каникулы, потому что впереди тяжелый год. Что он хотел этим сказать?.. Тоби, я подобралась совсем близко. Кажется — протяни руку, и оно мое. Вице-президентство! Я уже чувствую его вкус. Ох, Тоби, ну почему я не послушалась внутреннего голоса? Зачем позволила Лютеру уговорить себя участвовать в этой программе? Где была моя голова?

— Не паникуй. За этой фотографией может последовать самая крупная удача в твоей жизни. Держу пари, что эта дурнушка, Клер Лоуренс, никогда не побеждала ни в одном конкурсе! Возможно, Пэт Треймор и права: обычному человеку ты кажешься чересчур... недоступной. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Они проехали по мосту, движение стало более интенсивным, и Тоби полностью сосредоточился на управлении машиной. Когда он снова глянул в зеркальце, Эбби по-прежнему сидела сложив руки на коленях.

— Тоби, я честно заработала эту должность.

— Я знаю, Эбби.

— Будет несправедливо, если я потеряю ее из-за того, что мне пришлось пробиваться наверх, используя зубы и когти.

— Ты получишь ее, сенатор.

— Не знаю. В Пэт Треймор есть что-то... что тревожит меня. Она ухитрилась содействовать двум скандальным публикациям только за одну неделю. Мне кажется, мы не все о ней знаем...

— Сенатор, Фил проверил ее. Она восхищалась тобой еще с колледжа. На последнем курсе написала о тебе очерк. Она играет за нас. Может быть, ее малость заносит, но все-таки она в нашей команде.