— А вот я на дух не переношу их чертовы барабаны, — промолвил он без особой, впрочем, злости и тут же рассмеялся. — Раскрашивать лица в синий цвет, а? Это ж надо! В жизни не слышал подобной чуши!

Приор разглагольствовал перед ближайшими к нему воинами, проклиная шотландцев за разорение большой церкви в Хексэме:

— Они осквернили священную обитель Бога! Они убили братьев! Они подняли руку на достояние самого Христа и заставили Господа пролить слезы! Отомстите за Него! Никакой пощады!

Стоявшие рядом лучники разминали пальцы, облизывали губы и присматривались к врагу, который, похоже, наступать не собирался.

— Перебейте их всех, — взвизгнул приор, — и Господь благословит вас за это! Благословения прольются на вас дождем!

— Они хотят, чтобы мы их первые атаковали, — сухо заметил брат Михаил, несколько смущенный избыточной пылкостью своего приора.

— Ага, — сказал лорд Аутуэйт, — и еще шотландцы думают, что мы будем атаковать верхом. Видите пики да алебарды?

— Они хороши и против пеших, милорд, — возразил монах.

— Верно, верно, — согласился лорд Аутуэйт. — Ох и мерзкие штуковины эти пики. — Он нервно перебирал стальные колечки своей кольчужной рубахи и очень удивился, когда одно из них отцепилось и осталось в его пальцах. — А Уилли Дуглас мне и вправду нравится, — продолжил старый вояка. — Мы, бывало, охотились вместе, когда я был его пленником. Помнится, затравили у него в Лиддесдейле матерого вепря. — Лорд нахмурился. — Но чего же противно звучат эти барабаны!

— Так мы будем атаковать их? — спросил, набравшись смелости, молодой монах.

— Боже мой, нет. Очень надеюсь, что нет, — ответил лорд Аутуэйт. — Вон их сколько, куда ж нам идти в атаку? Нет уж: наше дело держать позицию и ждать, когда нападут шотландцы.

— А если они не нападут? — спросил Томас.

— Тогда им придется убираться домой с пустыми карманами, — ответил лорд Аутуэйт, — а им такой исход не понравится. Совсем не понравится. Шотландцы ведь явились сюда только затем, чтобы пограбить англичан. За это они, кстати, нас и не любят.

— Не любят англичан? Потому что они явились сюда пограбить? — Ход мысли его светлости был Томасу совершенно непонятен.

— Шотландцы нам завидуют, молодой человек! Просто завидуют. У нас страна богатая, а у них бедная, а мало что на свете может так раззадорить бедняка, как чужое богатство. У меня в Уиткаре есть сосед, которого я всегда считал вполне разумным человеком. Но когда я угодил в плен к Дугласу, он устроил засаду и попытался отнять у моих родных монеты, собранные мне на выкуп. Представляешь? А все дело в зависти. Он был беден и, оказывается, смертельно мне завидовал.

— А сейчас, милорд, он, надо думать, мертв? — предположил Томас.

— Боже мой, вовсе нет, — с укором ответил его светлость. — Жив-живехонек, сидит себе в темнице под башней моего замка. В самой глубокой темнице, вместе с крысами. Время от времени я швыряю туда монеты, чтобы напомнить ему, из-за чего он там оказался.

Лорд Аутуэйт привстал на цыпочки и устремил взгляд на запад, где холмы были выше. Он высматривал шотландских ратников, движущихся в обход, чтобы напасть с юга, но никого не увидел.

— Его отец, — сказал он, имея в виду Роберта Брюса, — не стал бы торчать на гребне да попусту ждать. Нет, он велел бы своим людям зайти с флангов и нагнать страху Господня на наши задницы, но этот щенок не в него. Не знает он своего дела, ох не знает! Сразу видно, человек не на своем месте.

— Не на своем месте, да при большом войске, — проворчал брат Михаил. — Он полагается на численное превосходство.

— При такой уйме бойцов это, возможно, не так уж и глупо, — признал лорд Аутуэйт и перекрестился.

Теперь, разглядев как следует разделявшую две армии местность, Томас понял, чем молодой король Шотландии, расположивший свои силы чуть южнее поваленного драконьего креста и сожженных хижин, заслужил столь нелестную оценку его светлости. Мало того что из-за узости гребня шотландцы не могли расширить свой фронт и обойти численно уступавших им англичан с флангов, так еще и все это неудачно выбранное поле боя перегораживали плотные живые изгороди из терновника и по меньшей мере одна каменная стена. Никакая армия не могла пойти в атаку по такой местности, сохранив при этом целостность своего строя, но шотландский король, похоже, был уверен, что англичане нападут первыми. Его люди выкрикивали оскорбления в надежде спровоцировать атаку, но ряды англичан оставались неколебимыми.