Когда Линдсей появилась на кухне примерно через полчаса, он сидел за разделочным столиком, допивая третью чашку кофе. Ее волосы уже почти полностью высохли, а одета она была с иголочки, причем в этой одежде казалась намного полнее.

— Кофе?

Линдсей молча кивнула, проскользнула мимо него и уселась за столик.

— Круассан с земляничным джемом без калорий?

— Нет, Тэйлор, спасибо.

Проходя мимо нее, он почувствовал запах чистого, тщательно вымытого тела, чего нельзя было сказать о нем. От него по-прежнему разило сексом и другими похотливыми запахами. Налив ей чашку кофе, он торжественно приподнял ее, как будто желая произнести тост, но она не заметила этого жеста, так как сидела, понуро опустив голову.

— Может быть, ты скажешь мне что-нибудь, Линдсей?

Молчание.

— Потрудись объяснить мне: куда ты собираешься сегодня утром? — более настойчивым тоном потребовал он. — Ты живешь здесь. Твоя другая квартира сейчас сдана посторонним людям. Куда, Линдсей?

Она подняла голову, и он отчетливо увидел, что она сама не знает, куда и зачем идет. Ее преследовала только одна навязчивая мысль — побыстрее сбежать от него. Это было весьма неприятное для него открытие. А если сказать точнее, то просто невыносимое.

— Линдсей, куда ты идешь?

— Я хотела пойти к своей подруге Гэйл.

— Нет, это неправда. Ты не собиралась к ней. Конечно, ты вспомнила бы о своей лучшей подруге через некоторое время, но только не сейчас. Не лги мне, черт возьми!

Линдсей размахнулась и швырнула в него булочкой. К счастью, она не успела намазать ее маслом, а то бы на его лице остались не только крошки.

— Лучше получить удар булочкой, чем кулаком, — кисло прореагировал он, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

— Тэйлор, я бы хотела сейчас уйти.

— Нет, ты не уйдешь. Во всяком случае, до тех пор, пока мы с тобой не проясним некоторые обстоятельства, неожиданно возникшие между нами. Это несправедливо по отношению ко мне, Линдсей.

Она подняла голову, посмотрела на его темные волосы, на лицо, уже успевшее покрыться щетиной, в его глаза, в которых совершенно явственно проступала озабоченность. Да, именно озабоченность ее судьбой, и она была искренней, а не наигранной.

— Да, вероятно, ты прав.

— Еще бы.

Дело в том, Тэйлор, что я неожиданно попала в разряд миллионеров. Мультимиллионеров.

Он удивленно склонил голову набок, ожидая дальнейших объяснений.

Моя бабушка совершенно неожиданно для всех надула отца и мою сводную сестру, оставив мне в наследство огромный особняк и все свое состояние. Но это еще не все. Я стала единственной наследницей своей матери. Короче говоря, бабушка оставила всем моим родственникам по одному миллиону долларов, но это капля в море, как ты понимаешь, и вот сейчас они готовы убить меня за это. — Она даже вздрогнула от этой мысли. — Это было ужасно.

— Иди ко мне, Линдсей.

Она неуверенно посмотрела на него и на его руки, которыми он похлопал себя по коленям.

— Ну иди же сюда, — повторил он.

Линдсей подошла к нему и осторожно уселась на колени. Тэйлор крепко обнял ее и прижал к себе. Она не плакала, но не потому, что ей не хотелось плакать, а потому, что все ее слезы отчаяния находились глубоко внутри, не находя возможности прорваться наружу. Она решила скрыть их даже от Тэйлора.

— Ты хочешь рассказать мне обо всем этом?

— Мой отец невзлюбил меня еще с раннего детства и до сих Пор не упускает случая поиздеваться надо мной. Я знала это с давних пор и никогда не удивлялась. А когда адвокат бабушки зачитал оставленное ею завещание, отец просто взбесился. Он набросился на меня с жуткими обвинениями, и не только он один. Его нынешняя жена Холли впала в истерику, громко визжала и истошно проклинала меня. Ты не представляешь, как я себя чувствовала в тот момент. Мне хотелось сквозь землю провалиться. А он… Он был безжалостным ко мне и жестоким. Самое странное во всем этом деле, что моя сестра почему-то не присоединилась к ним, хотя тоже никогда не упускала случая уколоть меня. Она вела себя очень сдержанно, и я до сих пор не знаю, чем можно объяснить ее поведение. А потом Грейсон Делмартин, тот самый адвокат моей бабушки, вытащил меня из библиотеки, где мы все сидели, и объявил мне о завещании моей матери. Мне достался трастовый фонд, состоящий преимущественно из ценных бумаг, и недвижимость. Тэйлор, я просто не знаю, что со всем этим делать. Честное слово.

— Как ты думаешь, твой отец подаст в суд, чтобы оспорить твое наследство?

— Он был так разгневан, что в порыве ненависти отрекся от меня. Правда, я не думаю, что он захочет оформить свое решение юридически, так как мистер Делмартин предупредил, что в этом случае он не будет иметь ни морального, ни юридического права рассчитывать на наследство в случае моей смерти.

— Похоже, что он очень порядочный человек, этот Делмартин.

— Да, но почему мой отец так ненавидит меня, Тэйлор?