— Да, милорд, что я могу сделать для вас? Только прикажите, и я все исполню.

— Сделать для меня? Послушай, Белла, ты должна быть мужественной. Понимаешь меня? Необходимо вытащить пулю, засевшую в твоем плече. Доктор Брэнион уже здесь. Он замечательный врач, ты же знаешь. Он тебе как отец. Он очень любит тебя и постарается сделать все, чтобы тебя спасти.

— Жервез застигнул меня врасплох, Джастин. Иначе я бы пристрелила его. Я все испортила. Мне так жаль.

Он усмехнулся или ей показалось? Но в следующий момент она уже забыла о его присутствии — осталась только всепоглощающая боль.

Граф устремил напряженный взгляд на ее лицо и поднял глаза только тогда, когда в комнату на цыпочках прошел Джайлс, неся в руках чемоданчик с хирургическими инструментами. Джастин взглянул на острый длинный скальпель и на другие столь же зловещие приспособления и произнес дрогнувшим голосом:

— Господи, я бы все отдал, чтобы избавить ее от этого!

Ему столько раз приходилось видеть раненых солдат, кричащих от дикой боли.

Доктор Брэнион сказал коротко и жестко:

— Джастин, вы должны держать ее как можно крепче. Я постараюсь быстро вытащить пулю. Не давайте ей дергаться и шевелиться, иначе я могу ее убить. Держите ее — она должна лежать неподвижно. — И, видя, что граф медлит в нерешительности, он добавил более мягко: — Ваша жалость не поможет ей — поможет только ваша сила.

Граф наклонился над Арабеллой, положил ей руки на плечи и навалился на нее всем телом. Она затихла под его тяжестью, и он решил, что она снова потеряла сознание. Доктор Брэнион быстрым, уверенным движением вонзил скальпель в рану.

Арабелла резко дернулась в руках графа, из ее горла вырвался вскрик.

— Да держите же ее, черт побери! — яростно крикнул доктор Брэнион.

Оглушенная болью, Арабелла почувствовала, как сознание ее вихрем перенеслось на много лет назад. Она увидела отца: он стоит перед ней, презрительно скривив губы, в голосе его слышится язвительная насмешка: «Подумаешь, упала! Разревелась как нюня. Мне стыдно за тебя, Арабелла! — И он бьет ее по щеке. — Ты не должна вести себя как плаксивая девчонка, слышишь? Я тебе этого не позволю».

Лицо отца постепенно тает в тумане, и она видит над собой лицо Джастина. Он здесь, он ее не оставит. Она яростно прикусила губу, отчаянно стараясь не кричать. Слезы текли у нее по щекам. Она облизала пересохшие губы и почувствовала вкус крови. Судорожно сглотнув, она стиснула зубы и прошептала, подняв на него глаза: «Я не боюсь, я не трусиха».

Во взгляде графа, устремленном на нее, промелькнула беспомощность — он ничем не мог облегчить ее страдания. Арабелла посмотрела на него, закусив губу, и не издала ни звука.

— Слава Богу, я нашел ее. Держите ее крепче, Джастин, я вытащу пулю.

Когда изогнутые щипцы сомкнулись вокруг пули, в голове ее словно что-то взорвалось. Она даже не знала, что бывает такая боль — ее невозможно вынести. Арабелла отчаянно дернулась, но не смогла пошевелиться. Затуманенным взором она беспомощно глянула в склонившееся к ней лицо, жалобно всхлипнула и погрузилась во тьму беспамятства, милосердно уносящую ее прочь от дикой, мучительной боли.

— Арабелла!

— Она не умерла, Джастин, просто потеряла сознание. Удивляюсь, как она до сих пор терпела.

Граф с усилием отвел глаза от бледного лица жены и мельком взглянул на окровавленную пулю в руках доктора:

— Осколков нет?

— Нет, слава Богу. Моя маленькая Белла в рубашке родилась. — Доктор Брэнион положил пулю и скальпель на стол рядом с кроватью, распрямил спину и положил руку ей на лоб.

Граф намочил в тазу полоску бинта и осторожно омыл кровь вокруг ее раны, потом, болезненно поморщившись, смыл струйки крови между ее грудей.

— Подайте мне базиликовый порошок, Джастин. Мы перебинтуем рану, и я сделаю ей повязку через плечо.

Граф исполнил его просьбу, с удивлением отметив, как спокойно и уверенно руки доктора делают свое дело.

Вскоре рана была перевязана, через плечо Арабеллы перекинута узкая полоска бинта, поддерживающая ее руку. Доктор Брэнион поднялся и одобрительно похлопал графа по руке:

— Вы просто молодец, Джастин. Кровотечение почти остановилось. Теперь не начался бы жар. Но, может быть, все обойдется.

Только сейчас граф заметил, что Арабелла лежит обнаженная до пояса, в разодранном платье.

— Дайте мне ее ночную рубашку, Пол. Я должен ее одеть. Я не хочу, чтобы леди Энн видела ее такой.

— Нет, пока нельзя. Помогите мне снять с нее остальную одежду, и мы прикроем ее простыней. Я не хочу лишний раз тревожить ее рану — может снова пойти кровь.

Когда они раздели Арабеллу, которая все это время лежала неподвижно словно статуя, и накрыли ее простыней, граф обернулся к доктору:

— Я останусь с ней, Пол. Идите к леди Энн и Элсбет.

— Хорошо. Я позову Энн, она вас сменит. Она сильная женщина. Я ручаюсь за нее.