— Тириус.

Что творилось? Ему приходилось делать усилия, чтобы оставаться в сознании. Она гладила ему волосы, бороду, она села на него верхом и прижалась к его груди. Одним движением он расстегнул корсаж ее платья и вынул из него две груди цвета слоновой кости.

— Я велю тебя убить, — прошептала она.

Ты. Ты. Но он не слышал ее. По его венам текла кровь Единственного, и он ничего не мог с этим поделать. Она со стоном приподняла одну ногу, чтобы он мог раздеться. Она обняла его за талию. Вокруг них множество пар занималось любовью. Это был тот ночной час, в который тела и души тянутся друг к другу. Это был тот самый час, и они потеряли голову и стали целоваться так, что на губах у них выступила кровь.

Ишвен закрыл глаза. Его мужской орган был на свободе. Он вошел в нее с такой легкостью, что чуть не задохнулся. Он больше не думал про Ланию. Он уже ничего не понимал. В тот момент для него не существовало ничего кроме этой женщины, воплощения красоты, этой женщины с лебединой шеей и ее языка у него во рту, и его самого в ней, и это не должно было кончиться никогда, никогда! Они шептали друг другу бессмысленные слова. «Мы делаем ему больно. О, как я тебя люблю. Как я тебя люблю. О-о-о. Завтра, любимый. Завтра — не уходи. Умоляю тебя. Не останавливайся». Их тела слились в одно целое, их дыхание перемешалось, по его щекам и из-под ее повязки стекали слезы, а она все повторяла: «Не уходи. О, я умру без тебя».

Внезапно где-то вдали что-то зашевелилось.

Движение.

Опасность.

Она повернула голову.

Там, вдали, что-то происходило.

Она встревожилась, но — «нет, не уходи».

Чары были нарушены.

Она резко поднялась, подобрала брошенный на землю плащ, разбросанную одежду. Тириус встал, изрыгая проклятия. К ним приближались какие-то люди. Вооруженные люди, выкрикивавшие непонятные приказания. «Сюда, — сказал кто-то у него за спиной. — Скорее, ваше величество!» Кто это сказал? Ишвен нагнулся, чтобы подобрать свои вещи, но рухнул как подкошенный, и голова его ударилась о что-то твердое, возможно, об угол дивана. Превозмогая боль, он встал на ноги. Его возлюбленной нигде не было. Он встал на четвереньки, обернулся и увидел закрывающуюся дверь. Гвардейцы Императора на другом конце зала заметили его и направлялись к нему. Опершись на подлокотники, он сумел встать.

— Вот он!

Возвращение давнего кошмара. Он схватил свою тунику и быстро натянул на себя. Начальник стражи, которого он никогда раньше не видел, огляделся и знаком велел своим людям обыскать комнату. Пары в страхе разъединялись и набрасывали на себя что попало: простыни, плащи.

— Где она?

Вопрос был адресован ему.

Начальник стражи наклонился к Тириусу. Его лицо лоснилось от пота. У него в глазах полопалось несколько маленьких сосудов. Ишвен не видел ничего, кроме них.

— Кто?

Он чувствовал себя таким разбитым, что был готов упасть и заснуть на месте.

Солдат распрямился и глубоко вздохнул. Двое из его людей подошли к нему, таща за собой хозяина «Пурпурных занавесей».

— Это ты? Ты ее спрятал, да? Где потайные двери в твоем чертовом притоне?

— Ваше превосходительство, я не понимаю, о чем вы…

Начальник стражи нагнулся к нему и залепил ему пощечину.

— Говори. И говори быстро. Я устал.

— Господин лейтенант!

Какой-то человек пальцем указывал на ишвена. Тириус Бархан почувствовал, как ему на грудь наваливается что-то очень тяжелое. Он открыл рот, чтобы вздохнуть, но воздуха не было. В нескольких шагах от него кричал начальник стражи. Ишвен не слышал его. Действие крови Единственного еще не закончилось, а выпил он много, слишком много. Вытирая лоб рукой, он встал во весь рост, пытаясь не обращать внимания на страшную боль в груди. Ему казалось, что там Лания — там, у фонтана, на коленях и со сложенными, как для молитвы, руками. Ему казалось, что она мертва.

Разразившись безумным смехом, он схватил лейтенанта за ворот мундира и приподнял.

После этого он далеко отшвырнул его.

И потерял сознание.

Абсолютная темнота.

Сон без сновидений.

Голос. «Тириус. Тириус». Кто-то тряс его за плечо.

Он открыл глаза, тут же закрыл их и перевернулся на другой бок. Над ним склонился советник Алкиад. Он стал снова трясти его.

— Вставайте, генерал.

У ишвена в висках яростно стучала кровь. Опершись на локоть, он сумел открыть глаза. Лицо советника казалось более худым, чем обычно, а голос его болью отдавался в голове.

— Уже десять часов. Тебя ждет твой полк.

Ну зачем же так сильно? Нахмурившись, с подступившим к горлу комком, Тириус попытался сесть.

— Я должен видеть Ланию, — пробормотал он.

— Ты шутишь, — рассмеялся советник. — Посещать монастырь разрешается только на рассвете. А сейчас уже скоро полдень.

— Значит, я никуда не пойду, — пробормотал ишвен.

— Вставай.

— Я никуда не пойду.

— Тебя ждет твой полк. На тебя все рассчитывают. Весь город. Встань и посмотри.

Тириус с усилием поднялся на ноги. Покачиваясь, он сделал несколько шагов и доковылял до окна. Он находился в башне, окна которой выходили на дворцовый квартал. На Большой Эспланаде перед дворцом собралась огромная толпа. Невероятно. Чего ждут эти люди? Ишвен прикрыл глаза. В его сознании, как молнии, мелькали образы из прошлого. А толпа за окном скандировала его имя.

— Бар-хан! Бар-хан!

Он провел рукой по лицу и заметил, что ему сбрили бороду. У него раскалывалась голова, воспоминания были спутаны и казались почти нереальными. Он был в каком-то странном месте с красными шторами и фонтанами. К нему подходили какие-то женщины. А Алкиад…