— Что с нами происходит? Почему мы вдруг стали чужими?

Он выключил радио:

— Я не знал, что мы стали чужими.

Она посмотрела в окно — они ехали через парк, мимо темных зловещих деревьев.

— Это началось, Дэвид, уже много лет тому назад, однако никто из нас не замечал этого. Теперь мы почти чужие друг другу, нас связывают только дети.

— Мне кажется, ты слишком устала и говоришь ерунду.

— Много ерунды, — повторила она. — Ты действительно так считаешь?

По ее щекам покатились слезы:

— Когда ты в последний раз любил меня? Когда хотел этого?

— А, вот оно в чем дело.

Она старалась остановить слезы.

— Нет, дело не в этом, но это — часть того, о чем я говорю.

Он остановил автомобиль у обочины. Повернулся лицом к жене. Что он мог ей сказать? Что она больше не волновала его? Что Клаудия значительно лучше ее в постели? Да, она права, они бесконечно далеки друг от друга.

— Ты помнишь наш медовый месяц? — спросила она.

Да, он помнил их медовый месяц. Испания, жаркая и влажная, длинные счастливые ночи с Линдой, невинной молодой Линдой, пробуждавшей в нем все мыслимые желания и фантазии.

— Да, я помню наш медовый месяц, — тихо произнес он.

— Почему все не может быть, как прежде?

Она обвиняюще посмотрела на него.

— Линда, мы стали старше на десять лет. Понимаешь, жизнь не стоит на месте.

— Да, понимаю.

С Полом я молодею на десять лет, подумала Линда. Он заставляет меня почувствовать себя привлекательной и желанной.

— Поедем-ка лучше домой, — произнес Дэвид. — Утром мне надо рано быть в офисе.

— Да, хорошо.

«Почему ты не обнимешь меня? — подумала она. — Почему не уложишь на заднее сиденье и не займешься со мной любовью прямо здесь? Почему тебе нет дела до моих потребностей?»

Они поехали домой в напряженном молчании, понимая, что многое осталось невысказанным.

Дом казался холодным, темным. Линда отправилась взглянуть на детей. Джейн спала, свернувшись клубочком и засунув большой палец в рот. Стивен сбросил одеяло и едва не свалился с кровати. Она укрыла его и поцеловала в лоб. Ее дорогие невинные дети. Такие юные и чистые.

Дэвид принимал душ. Раздевшись, Линда легла в постель. «Захочет ли он заняться любовью после сказанного мною?»— подумала женщина.

Он не захотел. Вернувшись из ванной, Дэвид забрался в постель, выключил свет и пробормотал:

— Спокойной ночи.

Кажется, он немедленно заснул.

Она лежала рассерженная и разочарованная. Я совершила попытку, подумала Линда, я пыталась поговорить с ним. Но ему, похоже, нет дела до происходящего с нами, его ничто не волнует. Ему просто на все наплевать. ***

Утро выдалось пасмурным, дождливым.

Дэвид проснулся в семь. Он побрился и принял душ, не разбудив Линду. В восемь ушел из дому.

Вскоре Линда проснулась. У ее кровати стояла Джейн.

— Мама, можно мне полежать с тобой? — спросила девочка.

— Конечно, дорогая.

— Ненавижу Стиви, — заявила Джейн. — Он — отвратительный, грубый мальчишка. Лучше бы все мальчики были девочками!

— Да, это хорошая идея, — с улыбкой отозвалась Линда.

Утро прошло в домашних хлопотах. На следующий день детям предстояло опять отправиться в школу; дел было много. Следовало подготовить форму, собрать учебники, все перестирать и вычистить.

У Линды не было времени на раздумья; днем она повела детей в кино. Вернувшись домой, она испытала разочарование — от Пола не было сообщения. Она испытала чувство обиды и облегчения одновременно. Позвонила Дэвиду. Не застав его в кабинете, попросила передать, чтобы он связался с ней. Джей Гроссман звонил Линде и оставил свой телефон. Она позвонила ему.

— Не согласитесь ли вы с Дэвидом пообедать с нами завтра? — сказал он. — Лори не терпится сходить в «Савой-гриль». Она слышала, что там бывает принцесса Маргарет, и надеется, что мы окажемся за соседним столиком!

Линда рассмеялась:

— Я должна спросить Дэвида. Вы можете позвонить нам позже?

Дэвид позвонил лишь после семи часов.

— Я задержусь, — сухо сообщил он.

— Надолго?

— Не знаю, вероятно, до двенадцати.

— Что у тебя за дела?

— Это что, допрос? — сердито спросил он.

— Нет, не допрос, — произнесла она, — но, по-моему, я имею право знать, почему ты задерживаешься.

Помолчав, он сказал:

— Извини, конечно, имеешь. Наверно, я устал. На самом деле у меня поздняя встреча с Филиппом.