Последние три недели мы только тем и занимались, что изучали всю информацию, касающуюся лаборатории, так что если не сумеем ее разыскать собственными силами, можно считать, что зря вообще ввязались в эту операцию.

– Нет, сеньор, так не пойдет.

– Это еще почему?

– Мы обязаны вам своей жизнью и поэтому мы вас теперь не оставим. Пойдем все вместе. В конце концов, не надо забывать, что в казармах возле лаборатории по меньшей мере четыреста солдат, а вас всего чуть больше десятка. Мне кажется, что еще шесть штыков не будут лишними.

– Спасибо, Хезус, но я против, - стоял на своем Вэлин.
– Из шести "штыков", как вы говорите, четыре - это дамы. И в то же время вы...

– Вы хотите сказать, что я старый дурак и что женская половина моей семьи - это слабый пол, не так ли?
– перебил его Хезус.

– Этого я не говорил.

– Но именно это вы имели в виду.

Вэлин промолчал.

– В таком случае выслушайте меня до конца, сеньор. Возможно, я действительно стар, но отдал лучшие годы своей жизни службе в армии, и вы это знаете. Я был в армии, когда она служила народу, а когда все изменилось, я ушел в горы и моя семья последовала за мной.

Мои дочери учились стрелять еще в то время, когда они были ростом с винтовку, из которой Цедились в мишень.

– Ладно, ладно, Хезус, сдаюсь, - поднял вверх руки Вэлин в знак того, что спорить дальше не намерен.
– Ваша взяла. Но сразу договоримся, что ваша семья будет беспрекословно подчиняться моим приказам. Это касается и лично вас. В моей команде приказы отдаю только я и мой заместитель. Остальные выполняют их без лишних слов.

– Понятно, - охотно согласился колумбиец.

– Вот и хорошо. В таком случае воссоединимся с нашей компанией. Вы, пожалуйста, сами проинформируйте моих людей о своем решении, а потом вместе подумаем, что делать дальше.

Тем временем Спенсер зашел в дальний угол за домом подальше от запаха смерти и закурил сигарету. Он услышал шаги на крыльце, повернул голову и увидел, что к нему приближается Кармен.

– Я хотела бы поблагодарить вас, сеньор, - начала она.

– Вы уже меня благодарили, - напомнил Спенсер, сохраняя суровое выражение лица.
– Впрочем, не стоит благодарности.

– Нет, вы неправы.

Он отрицательно мотнул головой.

– Можно, я буду называть вас Крисом?
– несмело спросила она.

– Если хотите.

Спенсеру стало неловко за себя и свое поведение. В кои-то веки у него появилось теплое чувство к женщине, а он ведет себя как последний дурак.

До него дошло, что с минуты на минуту он может все испортить, судя по выражению лица Кармен.

– Тпру, тайм-аут!
– воскликнул он.
– Прости меня, пожалуйста. Я немного не в себе. Давненько не случалось убивать человека таким способом.

– Я все понимаю, - тихо проговорила Кармен.
– Мне тоже случалось убивать.

– Тебе?

– Не удивляйся, Крис. Мы живем в очень необычной стране.

– Да, я начинаю это понимать.

– Именно поэтому я еще раз говорю: спасибо.

– Ради тебя я готов повторить это в любое время.

– Знаю.

– Тебе не кажется, что ты слишком самоуверенна?
– с улыбкой спросил Спенсер.

– Верно. Ты хочешь меня поцеловать?

– Как это ты догадалась?

Еще до того, как у него вырвался этот вопрос, Спенсер понял, что звучит он наивно и глупо. С первого момента встречи с этой девушкой всем было ясно, что он чувствует.

– Я ведь женщина, - с улыбкой напомнила Кармен, - и я видела, какими глазами ты смотрел на меня, когда...
– она притронулась к груди, ...когда он порвал мою рубашку.

– На моем месте любой мужик смотрел бы точно так же.

– Нет, совсем не так. Ты смотрел иначе.

В твоем взгляде не было похоти. Я чувствовала, что тебе просто стыдно за меня. Ты переживал из-за того, что со мной случилось.

Спенсер молча кивнул, она прильнула к нему, и они слились в страстном поцелуе.

В этот момент послышался топот бегущего человека, и до того, как они отпрянули друг от друга, перед ними предстал Эйнджел в серой форме рядового, на которой почти не осталось следов от раны в голову. Он выскочил из-за угла и резко притормозил, взглянул на парочку и широко улыбнулся.

– Простите, ребята, - извинился Эйнджел.
– Не хотел вам мешать, но босс решил созвать общее собрание.

7

Вэлин обратился с краткой речью к своей команде, собравшейся на площадке перед фермой вместе с семьей Дельгадо.