Усердно отливаемые водой калики потихоньку приходили в себя. Рыжий, откашлявшись и отфыркавшись, забормотал:

– Ты че дерешься? Мы те че плохое сделали? Водички попросил - так чуть не убил, злобина такая! Мы на тя в Муроме посаднику пожалуемся. Тоже обычай в этом селе - калик проходящих бить ни за что!

– Молчи лучше!
– прикрикнул тиун.
– Ильюшеньку все вокруг знают. Он с детства убогий. Не то что драться - ходить не мог. Матушка его отцу Никифору в Муром столько даров для богородицы перетаскала - две новые церквы построить можно. А вы неизвестно какие еще калики. Это как же надо было несчастного обидеть, ежли бог не только исцеление ему дал, но и силу небывалую, чтоб от вас защитился!

Тут новое обстоятельство пришло на ум тиуну:

– Да за такое чудо праздник устроить надо! Всем селом неделю гулять будем. Покос как раз кончается, а для жатвы время еще не пришло. Ладно, калики, раз через вас к Ильюше исцеление пришло, будете с нами пить-гулять.

Рябое лицо рыжего искривилось беззубой ухмылкой:

– Сладимся. Коли всю седмицу будет у нас пива и браги сколь душа примет, да чтоб закуски не переводилось, так у нас пожалуй и память на обиду отшибет. Не ославим тогда вашего богатыря за напрасные побои, а прославим чудо исцеления небывалое.